Путь. рассказы и притчи

Леса с ягодами и грибами, лесными орехами, птицами и зверями, с муравейниками и кузнечиками, с бабочками, с журчащими ручьями, с дождями и грозами.

Заканчивалась Пустыня, и начиналась Жизнь.

Это был не Мираж. Путники вышли из песков, ступив на шёлковую траву. Яна услышала журчанье ручья и тихо заплакала. Тихо, почти беззвучно.

Она стояла и плакала, готовая упасть в эту шёлковую траву.

Проводник повернулся к ней, и Яна увидела, что он улыбается.

Впервые она увидела его улыбку.

Проводник смотрел на женщину своими ясными, лучистыми глазами и улыбался.

Тепло растекалось по её телу.

Тепло обволакивало, окутывало.

Тепло и Покой.

– Мы пришли! – радостно сказал Проводник, не переставая улыбаться, – мы пришли.

Где-то неподалёку журчал ручей с чистой, прохладной водой. Над деревьями кружились птицы. Ветер ласкал прохладой, трава звала отдохнуть.

– Мы пришли… – тихо, с придыханием произнесла Яна и, посмотрев вокруг,

заплакала ещё сильнее.

Громко. Не стесняясь. Навзрыд.

Освобождение

РАНО ИЛИ ПОЗДНО, НО ПРИХОДИТ ВРЕМЯ

В это трудно было поверить. Встреча с монахом и разговор с ним перевернул всю жизнь Моны. Ей казалось, что её судьба – оплакивать покойного мужа. А монах, услышав её историю, улыбаясь, сказал: «Теперь ты свободна! Радуйся своей свободе!..»

Конечно, в последнее время Мона много читала о том, что жизнь – это Путь и надо принимать всё, что приходит. Извлекать уроки и жить дальше. Расти и развиваться.

Её давний друг Филипп так и говорил:

– Учись на своих ошибках и больше их не повторяй!.

Мона любила те вечера, когда они с Филиппом сидели и разговаривали почти всю ночь. Спорили. Это были хорошие, добрые споры, когда в них, вероятно, и рождалась Истина.

Филипп был очень умён. И стоило только позвонить ему (неважно по какому поводу!), особенно если требовалась помощь по хозяйству, как он тут же приезжал и помогал.

…Мона шла по парку. Она очень любила такие прогулки. В тишине идти не спеша, не торопясь.

Она думала о том, что сказал ей монах. Свободна?..

Да, она свободна. Муж многое запрещал жене.

Свои интересы ставил выше всего на свете.

Сейчас Мона вспомнила, что, действительно, муж не прислушивался к её мнению. Как и её родители. Она не тосковала по ним, когда они умерли. Нет, конечно, Мона переживала, но тогда её показалось, что родители умерли для неё ещё, когда были живы. А при их настоящей смерти Мона только соблюдала формальности.