Бедная Люба

Распив большую бутыль самогонки – первача, родители, переговорив и расхвалив своих детей, ударили по рукам и назначили день свадьбы.

А дети и в самом деле стоили друг друга.

Много сил было положено на организацию свадебного застолья, как со стороны невесты, так и со стороны жениха: ободрали сады ближайшей округи, зарезали молодого колхозного бычка, освежевали кабанчика, зажарили гуся, даже икры добыли неизвестно где, а уж спиртного домашнего приготовления было немереное количество.

Невеста в венчальном убранстве была настолько обворожительна, что невозможно было от нее оторвать глаз.

Василий не скрывал своей радости, ведь за этой деревенской красавицей ухлестывали как минимум с десяток парней, а счастливый жребий достался ему – Василию, и теперь, неудачливые ухажеры с черной завистью смотрели на молодоженов.

…Веселились и пили за счастье молодых не только родственники и друзья, но и вся деревня.

Ежеминутно поднимались тосты с пожеланиями любви, счастья, согласия и слышались возбужденно – громкие возгласы: – Горько! Горько! Горько!!!

Василий крепко целовал любимую и его, переполняли чувства к ней.

…Гости ели и пили, расхваливая новобрачных, но в самый разгар веселья, обезумевший от навалившегося счастья жених, залез танцевать на стол и принялся выплясывать. Тарелки, блюдца, подносы… с веселым звоном подпрыгивали ему в такт. Любино сердце от этой сцены так и замерло, а слезы обиды навернулись на глаза.

– Васька, слезь немедленно, – уговаривала она мужа, но Васька был глух к ее мольбам.

Гости тоже было попытались снять со стола танцующего жениха, но их попытки были тщетны и они, махнув на него рукой, также принялись «сходить с ума» каждый по-своему.

Оскорбленная Люба, подобрав подол венчального платья отправилась в комнату, которая была предназначена для проведения молодыми брачной ночи.

Не заметив Любиного ухода, Василий так и продолжал куражиться в танце. Как павлин на брачной игре, он дергал ногой, оттопырив ее в сторону.

Родители Василия, пытавшиеся хоть как-то контролировать ситуацию, подхватив его под обе руки, поволокли сына в брачное ложе, рухнув в которое, он тут же захрапел.

…Проснулся Василий по нужде, глубокой звездной ночью, а также от огромного желания хоть чем – ни будь промочить свое горло.