Сапфировый волк

Меня уже почти не удивляет, что, открыв глаза, я обнаруживаю себя в своей собственной комнате. Скорее я удивилась бы, оказавшись снова в самолете. Господи! Неужели даже к такому можно привыкнуть?! Просто невероятно…

Сегодня понедельник, выходных как будто и не было и снова надо идти в музей. Ничего не поделаешь, хотя дни, конечно же, будут тяжелыми. И вопрос не только в настроении, трудность заключается еще и в том, что кто-то должен будет принять на себя обязанности заведующего фондами. Кто? Отправляясь в это утро на работу я и предположить не могла, на пороге каких событий стоял наш музей и я вместе с ним.

Еженедельная планерка началась как обычно, хотя напряжение последних дней сказывалось, и обстановку никак нельзя было назвать непринужденной. Директор тусклым голосом кого-то ругал, заместители такими же тусклыми голосами отчитывались за прошедшую неделю.

– Что сделано по выставке в Риге? – директор спрашивает без должного интереса, но отвечают ему конечно же сразу.

– Списки работ готовы, подтверждение по страховочной стоимости пришло, как только будут точно известны сроки – начнем упаковывать картины, – это говорит Сан Саныч – заведующий оформительским отделом.

– Сроки известны давно, могли уже давно и начать, – в голосе директора появились раздраженные нотки, он явно нервничал.

– Две работы – «Портрет художника» и «Сапфировый волк» – придется снимать с экспозиции, оголится действующая выставка. Хотелось бы сделать это в последний момент, – это Никольский из художественного отдела пытается поддержать Сан Саныча.

– Вот эти две работы и оставьте напоследок, а другие начинайте упаковывать!

Напряжение нарастало. Создавалось впечатление, что директор должен что-то сделать, но не может или не хочет. Должно что-то произойти, должно.

– И последнее, – директор, глубоко вздохнув, поднимает голову и обводит присутствующих тяжелым безрадостным взглядом, – с сегодняшнего дня исполняющей обязанности заведующей фондами вместо Екатерины Андреевны, – еще один вздох, как перед прыжком в воду, – назначается Ирина Леонидовна Петрова.

Ошеломленное молчание.

– Всем спасибо, – директор даже не заканчивает свою любимую фразу знаменитым «все свободны», он чертит что-то на листе бумаги и ни на кого не смотрит. Мы тихонько выходим из кабинета.

Новость распространяется моментально. Почему-то всех она приводит в недоумение, хотя Ирина Леонидовна вроде бы знающий, опытный музейщик, пусть и работает у нас недавно.