Алхимик. Повести и рассказы

И невдомёк ей, чалдонке, что с таким огромным рюкзаком, в котором всего-навсего четыре с половиной, никакой болван в тайгу не пойдёт. Не пойдёт и всё. Потому что три с половиной килограмма весит только сам рюкзак. И таким образом у нас набралось двести шестнадцать килограммов на всех. А если учесть, что лишний пуд мы запросто до утра съедим, вдесятером-то, то вообще никаких проблем. Беру я эту справку, прошу поставить штампик, чтоб уж точно поверили товарищи пилоты, и – прямёхонько к летунам на повторное собеседование.

Они уже к тому времени половину ящика с бомбами опорожнили и обрадовались мне несказанно. «Двести шестнадцать килограмм? И лишнее съедите до утра? Летим! С тебя сто рублей и два литра спирта». – «Нет, ребята, – возражаю, – двух литров у меня нет. Могу дать сто двадцать рублей и один литр. Эн-зэ» – «Не-ет, – говорят в унисон оба пилота, – зачем нам твои рубли! В Сибири, знай, валюта такая: первым делом спирт, вторым – водка, а уж третьим только – рубли. Ну да ладно, у тебя честный взгляд, ты с нами выпил два литра „Агдама“, мы тебе верим. Договорились: сто рублей и литр спирта. Только чтоб утром на посадке были, как суслики с восходом солнца.» Я возвращаюсь к ребятам и докладываю: «Р-ребята, – говорю им, – не знаю, как насчёт сусликов… а сейчас спите спокойно, но утром всё наше имущество должно быть впихнуто в пятнадцать мест!» – На что мне ехидно так отвечают: «Командор, как ты себе это представляешь?» – «Р-ребята, – уже я в пик им спрашиваю ехидненько, – мы пятнадцать мест взвесили? Тогда о чём галдеж?» – «Командор, – сказал мне тогда мой первый помощник, – в пятнадцать мест всё не поместится».  – «Витя, детка, – сказал я тогда проникновенно, – д-должно поместиться.» Утром мы встали и, пока дежурные готовили пищу, чтобы съесть лишние шестнадцать кило, остальные сосредоточенно упаковывались. Когда все рюкзаки были заполнены до отказа и завязаны, оказалось, что ещё шесть ящиков тушёнки, сгущёнки и прочих вещей лежит снаружи. Тогда я говорю: «Я уйду, ребята, но!. . через двадцать минут вернусь, и у кого не будет запаковано и приторочено, тому достанется увесистый пинок командорской толчковой правой ногой. А вы знаете, я слов на ветер не бросаю!» – поворачиваюсь и удаляюсь. Надо сказать, это было самое сложное для меня в этом походе – прогулять двадцать минут без всякого дела. Но когда я вернулся, мои друзья-товарищи были все до единого взмокши, но вполне довольны. И мы отправились на посадку.