Алхимик. Повести и рассказы

– А интересно, в обратную сторону паровозик будет ещё-то?

– Я, право, батюшка, и не знаю. Редко езжу. Это уж к празднику решилась в столицу – капустку кислую продала, морковку, всё внучатам на гостинец какой-никакой. Дочка-то без мужа да без работы… Сократили, говорит. – И вздохнула тяжко. – Сойти хотите? Лучше не рысковать. Если уж будет, с Большой Волги и поедите. А то на морозе по перрону… не везде тутотко есть вокзал. Простором задувает…

Так вдвоём на целый вагон они и доехали до места. Вышли, и женщина побежала узнать насчёт расписания электричек.

– Вы тут побудьте, а то вдруг пойдёт. А я посмотрю и за вами вернусь.

И едва она растворилась в сумерках пристанционного освещения, перед Вэвэ возник милиционер под два метра ростом, и дядей Стёпой можно назвать и Малыш – тоже недурно прозвучит. А видок у нашего Вэвэ – представляете: как из стиральной машины – жёванный-пережёванный… Точнее, из бетономешалки. Ребятки-то ноги не вытерли, когда пинаться вздумали.

Спрашивает Малыш участливо:

– Ну и чего такой?

– Какой?

– Извазюканный.

– Да так, браток.

Он к нему действительно как к братку, к сынку, парнишка молодой, хоть и здоровенный. А того, видать, заело эдакое обращеньице.

– Ваш паспорт позвольте.

– Это вы не по адресу. Вам нужно в паспортный стол…

И ведь не со зла опять же брякнул, скорее, наоборот – от внезапного чувства приязни, от расположения. И откуда, чёрт возьми, что берётся – и злость необъяснимая, и приязнь неожиданная! – поди-ка разберись, когда тебе по голове настучали уже и хорошо настучали.

– Странно всё-таки. Я думал, только в нашем городе затруднения с бланками. Оказывается, и у вас та же картина. – После чего габаритный милиционер и сказал, он уже, знать, успел обидеться:

– Пройдёмте, гражданин.

Не берусь утверждать, что у молодого человека в милицейской форме нелады с юмором. Попросту юмор Вэвэ несколько специфический. Например, однажды на него «наехал» лучший друг – ситуация наиглупейшая (друг перепил, замахнулся бутылкой, Вэвэ тогда оцепенел не столько от угрозы физической расправы, сколько от несправедливости, потому что не имел никакого отношения к тому, в чём его обвинили), и тогда Вэвэ захлопал глазами, зашмыгал носом и детским обиженным голосом произнёс:

– Папе скажу! Он тебе задаст!

От такого поворота приятель так же вот опешил и – что удивительно – мигом остыл.

Ну, пошли.