Алхимик. Повести и рассказы

– Выпьем?

Она стала рассказывать, сперва о том, как попала в торговлю, как делала карьеру, как было ей тяжело, тем более не всегда удавалось уехать домой с последней электричкой.

– Спала на мешках, представляешь. Ну, мой Мишуля, конечно, объевшись груш, воображал незнамо что… А я поздно замуж вышла, в двадцать пять, и мужиков не знала до него. Сыну сейчас всего семь. А недавно… – Она помассировала веки кончиками пальцев. – Мишка мой присел. Драка была общей, он, как рассказывают, скорее разнимал, чем бил… А тут на дне рождения у знакомых этот судья как раз напротив за столом оказался… не знаю, почему так получилось.

Он когда меня узнал, напрягся, стал по сторонам глазами стрелять, чтоб только не на меня, а потом: «Я ничего не мог… Убийство есть убийство,» – только и сказал. А ты, как думаешь, смог бы он, будь у меня деньги?

Василий плеснул в стаканы, выпил, не дожидаясь её. («Надо бы узнать, во сколько я Конову обошёлся.») Она же, взяв стакан в ладони, продолжала:

– А сейчас вот сижу сама… ни жива – ни мертва.

Соседи передают, приезжали за мной… не застали.

– Растрата, что ль?

– Навроде этого. Там есть такая статья… ну да бог с ней. Привезла им справки, что мужик в заточении, так сказать, на руках сын, мать-старуха. Не знаю…

– Н-да, – Василий потёр левый висок. – Пойду прилягу. – Уже в дверях кухни обернулся.

– Ничего, ступай, – сказала она. – Всю постель не занимай, однако ж.

– Было б сказано.

Часом позже в спальне.

– С женой-то дружно живёшь?

– Хм, словечко-то подыскала… «дружно».

Я от слов таких отвык чтой-то. Дружно – не дружно, нормально живём. А что?

– Да так.

– Или я тебе не показался?

– Почему? Всё замечательно.

Василий забрасывает руки за голову и несколько минут молчит, так что Ире кажется – задремал. Неожиданно говорит:

– Ты знаешь, я перед ней всегда почему-то робел. Уж какой я был оторва, каких только грехов за мной не числится, а вот так… Даже в лагере пионерском – вместе были – шалил напропалую, а с ней язык немеет.

Раньше, ещё до свадьбы, условие поставила: поженимся, только если дашь слово не прикасаться больше к картам. Хорошо, сказал, ладно. Стала после этого вынимать из кармана карты у меня, я их всегда при себе имел, шёлковые, на спичку можно наматывать. А после, когда она родила, и деньги потребовались, и я стал с игры зелёненькие приносить, прекратила свои экспроприации. Тем более что сейчас на работу устроиться никак не может по специальности, дома сидит с дочкой.