Плата за свободу

И что бы там о нем сегодня ни говорили, но для меня он был, есть и уже навсегда останется кумиром. Так, – Фомин, задумавшись, почесал в затылке, – а еще кого? По большому счету, больше никого. М-да… не густо, очень не густо… Да, а что же Кротов? Собственно, ничего. Не по нраву? Ну, и черт с тобой. Люби не люби, как говорится, да почаще взглядывай. Покопаюсь-ка я в его подноготной. Нет, не потому, что не ложится мужик на душу. Покопаюсь на всякий случай. Авось, и что-либо отыщу. А если нет? Ну, на нет и суда нет».

Фомин поднял глаза и увидел, что стоит напротив двери отведенного ему кабинета. Открыв ключом, вошел. Повесил курточку-штормовку, пригладил ладонью все еще густой чуб, где в последнее время начали проглядывать серебристые нити, подошел к столу, взял лежавшую ручку и по старой привычке потянулся к перекидному календарю, чтобы на листочке сделать «зарубку на память». Но в последний момент передумал: никаких записей!

3

Самарин появился в кабинете, когда Фомин заканчивал сочинять какую-то бумагу: то ли запрос, то ли рапорт.

– Здравия желаю, Александр Сергеевич.

Фомин, подняв глаза, усмехнулся.

– Согласись, а, звучит неплохо.

– Что «звучит»? – спросил Самарин, полагая, что тот имеет в виду написанную им фразу.

– А твои слова, – и он со вкусом повторил. – Здравия желаю… Понимаешь? Ты первый сегодня, кто пожелал мне здравия, то есть здоровья. Чуешь?

Капитан Самарин на это ничего не сказал, хотя в душе-то был с ним полностью согласен, а только спросил:

– Вызывали?

– Нет, не вызывал.

– Выходит, парни из дежурки разыграли…

– И не разыграли.

– Вас так сложно иногда бывает понять, Александр Сергеевич. Во всем, что вы говорите, имеется двойной смысл.

– Это плохо или хорошо?

– По-разному.

– Но я же тебя действительно не вызывал.

– Тогда что?

– Просил: если увидят, сказать, чтобы зашел ко мне.

– Какая разница?

– Огромная, старший лейтенант: вызывает – начальство, просит же – коллега.

– А… Ну, если в этом смысле, то… конечно…

– Я хотел с тобой поговорить, так сказать, по душам.

– «По душам»? – встревожено переспросил Самарин. – Что-то случилось? Я напортачил? Стружку, значит, будете снимать?

Фомин недовольно поморщился.

– Опять?

– Извините, Александр Сергеевич.

– И присаживайся. Сколько раз тебе говорить? Вошел – ищи свободный стул и не жди особых приглашений, – Самарин присел.