Плата за свободу

 – На работе нормально? А? Сегодня без проблем? Как настроение? Может, потрахаемся, а? – жена потянулась, и сквозь широкий вырез халата показались розоватые соски грудей. – Что-то очень уж хочется – прямо невмоготу.

– Сдурела? Мужика надо сначала накормить-напоить, спать уложить, а уж после и об остальном заговаривать. Мужик голоден, как волк зимней порой, а у нее одно на уме.

– Не сердись, дорогой мой. Это я так… На всякий случай, – жена направилась в сторону кухни. – Пойдем. Не знала, что так рано приедешь. А то бы разогрела.

– А сама-то, гляжу, разогретая.

Колобов отправился в туалетную комнату, чтобы холодной водой освежить лицо и, заодно, руки помыть. Жена пошла на кухню и там загремела столовыми приборами.

Минут через пять Колобов уже сидел за столом и перед ним стояла большая с позолотой тарелка, на которой лежали две больших котлеты, граммов по двести каждая – не меньше, картофель фри с малосольными хрустящими на зубах огурчиками, квашеной капустой и зеленым горошком.

Муж приступил к трапезе.

Жена села напротив, положив на стол чуть-чуть припухлые ладони, не спуская с него нежного и полного страсти взгляда.

Неожиданно муж перестал есть, положив вилку с уже нанизанным куском котлеты, потянул носом, принюхиваясь.

– Что-что, милый? – насторожившись, спросила жена.

– Аромат слишком густой. Можно даже сказать, тяжелый.

– Но это твои духи, любимые.

– Да, но… Похоже, весь флакон сразу вылила на себя…

Он, не закончив фразы, с прежним аппетитом принялся за еду.

Что-что, а готовить его жена умеет. Ее фирменное блюдо, как она называет, – котлета по-киевски. Почему «по-киевски», а, скажем, не «по-свердловски», и что она туда, в фарш кладет, так и останется для него загадкой. Да и картофель на гарнир готовит по только ей одной известному рецепту. Короче, пальчики оближешь! Особенно сегодня, так кажется мужу, она постаралась. И он оценил по достоинству.

Колобов отодвинул в сторону совершенно пустую тарелку (он даже подлив зачистил кусочком хлеба и отправил в рот), откинулся с блаженным выражением лица на спинку мягкого стула, обтянутую не бараканом, как обычно, а темно-синим велюром, и внимательно посмотрел на жену.

– Ну, вот! Теперь можно и…

Жена поняла с полуслова.

– Пойдем.

Изучая сияющее счастьем лицо, Колобов заметил:

– Что-то ты, моя птичка, сегодня без умолку щебечешь.

– Ну, вот, – жена притворно надула пылающие сладострастием розоватые, слегка припухлые губки, – опять не слава Богу.