Плата за свободу

Ни полнамёка – за все годы. Это же стальные нервы надо иметь.

– Я молчал, Сашок. Мучился, но молчал.

– Но почему?

– Боялся…

– Ты? Боялся? Чего ты мог бояться? Зинуля – душевный человек. Ее, что ли, боялся?

– Именно!

– Ну, ты совсем скопытился. Честное слово!

– Я боялся поначалу того, что она даст мне от ворот поворот. Да, мы долгие годы были коллегами, отношения между нами были дружескими. Но я видел, что не являюсь ее принцем и не могу претендовать на большее, чем на отношения коллеги с коллегой.

– Но ты же даже попыток сблизиться не предпринимал. Как можно рассчитывать на что-то, если не сделал навстречу ни одного шага?

– Повторяю: боялся отказа. Это сначала. Потом она встретила своего избранника, вышла замуж, живет счастливо. И слава Богу! Не смог признаться сначала, зачем рвать душу потом, спустя годы, когда уже ничем не поможешь.

– Все равно не верю. Ведь за столько лет ни единого намека.

– Намеки были, Сашок, но ни ты, ни она не замечали. Переводили все в шутку. А я любил ее, безумно любил! Мне тогда казалось: позови она меня на край света – все бросил бы и ушел с ней.

Ничто бы не смогло меня остановить на пути к счастью.

– И она до сих пор в полном неведении, да?

– Теперь и не надо ей знать. У неё семья, у меня тоже. Все, что было четверть века назад, уже неважно, не существенно и никому не интересно.

– Черт побери, если бы только знать, я бы…

– Ты бы, Сашок, ничего не сделал.

– Почему?

– Сердцу не прикажешь. Если бы она испытывала ко мне какие-то чувства, кроме, конечно, дружеских, то тогда другое дело.

– Откуда тебе знать, что она испытывала по отношению к тебе?!

– Это было видно.

– Если ты сумел так скрыть чувства, то почему ты считаешь, что она не поступила аналогичным образом? Вспомни, как долго она тянула с замужеством? Не исключено, что из-за тебя, паршивца.

– Не из-за меня. Рылась в претендентах на руку и сердце, благо их у нее было много. Хорошо хоть, что не ошиблась в выборе.

– Нет, психи, честное слово, психи! Причем оба.

Вот это сюрприз так сюрприз для меня. Кто бы мог подумать, что мой друг так страдает из-за неразделенной любви. И к кому?! К человеку, который многие годы был рядом! Правильно говорят: чужая жизнь – потемки. Даже тогда, когда эта жизнь проходит на твоих глазах. Да…

– Сейчас многое забылось, рана затянулась. Так что будем жить.

– И ты так и не откроешься Зинуле?

– Теперь – никогда. И тебя прошу молчать. Как самого преданного друга прошу.