Жизнь в твёрдом переплёте

Надо поговорить с Софьей Константиновной, чтобы она хоть как-то прояснила ситуацию. Или хотя бы узнать, насколько долго будет продолжаться её испытание. Может, есть хоть какая-то возможность как либо ускорить этот процесс?

Утром Софья Константиновна была не в настроении. Это было видно по её выражению лица и бледным губам. «Может не надо?» – пробежало в голове. Но было поздно, колкий взгляд зам редактора уже пронзил Веру.

– Можно? Я не займу, у вас много времени?

Не дождавшись приглашения, Вера присела на стоящий у стены стол.

 – Если позволите, я присяду.

– Вы уже сделали это. Я вас слушаю, – она не поднимала глаз.

– Софья Константиновной, у меня вопрос к вам, деликатный, – Вера сделала паузу и набрала воздуха. Зам редактора посмотрела поверх очков.

– Вы говорили, ещё на собеседовании, что в рамках данной профессии, мне надо будет пройти испытательный срок, так сказать присмотреться к специальности изнутри, – сделала паузу. – Мне бы очень хотелось узнать про более конкретные сроки?

Софья Константиновной, сняла очки и сделала недоуменный взгляд.

– Не понимаю. Какие сроки вас интересуют?

– Хотелось бы узнать, когда я состоюсь как журналист, начну писать. Может, дайте мне какие-нибудь задания? – говорила и чувствовала, что от ледяного взгляда требование срывается на жалостливую просьбу.

Хозяйка медной горы как первоклассник сложила руки. Вздохнула. Взгляд немного смягчился.

– Мы же с вами обсуждали этот вопрос. Мой ответ вам не изменится. Вам хочется писать? Пишите! Я вам не запрещаю.

Если вам надо моё разрешение, я вам его даю. Но я не гарантирую, что всё, что вы будете писать, будет попадать в печать. Вы можете приносить мне свои работы, я могу давать им оценку, если потребуется замечания. А дальше? Время покажет, – довольная своей речью она развела руками.

– А как же возможность участвовать в жизни газеты? Я не хочу бегать с бумажками!

Глаза Софьи Константиновной приняли холодно-серый оттенок.

– Я недостаточно ясно выражаюсь? По-моему, я понятно объяснила алгоритм действий?

«Лучше уходи, а то хуже будет».

– Хорошо, мне всё понятно. Извините, за беспокойство.

На выходе почувствовала как холодный, и цепенеющий взгляд сейчас смотрит в спину. «Стерва».

С облегчением закрыла дверь. Казалось, вот-вот и расплачется. Спрятаться бы сейчас куда-нибудь и дать волю эмоциям. Если так дальше будет продолжаться, можно подумать об увольнении. В конце концов, она не обязана вечно мотать в срок в этой конторе.