Возврат зла. Остросюжетная библиотека

А последняя бумага из «РУСАГРО» – они просят погасить долг по аренде помещений на стадионе в сумме четыреста пятьдесят тысяч.

…Он не сомневался в Шабановой. Знал, что этой не совсем сытой женщине, с кипящими эмоциями, при её повышенном чувстве справедливости по силам задачи подобного характера. Он посмотрел на неё и по неуловимой примете понял, что она думает о том же.

– Последняя бумага пока не понадобится, а вот все остальные ты должна распечатать и отнести в юридический отдел корпорации. Пускай они знают, с кем договор заключили.

Мне конечно бы самому взглянуть на них.

– А они у меня все здесь, в кабинете лежат.

– Тащи их сюда, – оживился он.

Она принесла папку и вывалила на стол все бумаги.

Он лихорадочно начал их перебирать.

– Вот, то, что надо, – нашёл он искомое, – теперь его попрут со стадиона.

– А что это, – спросила она.

– Это решение суда о признании его первого клуба «Ритм» банкротом.

Он отобрал ещё четыре листа по банковским кредитам, а также об аресте автомобиля.

Это была та бумага, которую зачитывал опер Жидков.

– Вот это надо размножить, – сказал он, – если можно сейчас. И сразу рванём на машине в «РУСАГРО».

– Я мигом, – схватила она бумаги и убежала.

Вдруг под окном кто – то пробежал и детский голос надрывно прокричал.

– Чапаев, сука, оставь Анку в покое.

Платон высунулся по пояс из окна. На газоне ишак пытался взобраться на ослицу. Вокруг крутился мальчик лет двенадцати. Он хлестал животных короткой плёткой по всем местам.

Когда, Чапаев, оставил Анку в покое, мальчик пронзительно засвистел и сел верхом на ишака.

«Надо же клички, какие знаменитые придумали, – улыбнулся он, – прямо, как в анекдоте»

Хлопнула громко дверь. Он от неожиданности вздрогнул. Около него стояла Людмила Ивановна. К груди она прижимала файл с бумагами.

– Быстро ты обернулась, – удивился он.

– Дел то на три минуты. Поехали, – заторопила она Платона, – а то после обеда мы там никого не застанем.

Он встал со стола и, закрыв за собой окно, молча, пошёл за ней.

Она тоже не подавала ни звука, и он на миг усомнился в ней. Подумал, спасовала перед важным моментом, и боялся, что бумаги могут оказаться не на столе юристов корпорации, а в первой попавшейся урне.

В машине стояла гробовая тишина. Каждый думал об одном и том же, каким исходом обернётся для Ходжи взброс этих бумаг? Винт первым нарушил молчание, когда они уже подъезжали к месту.

– Риска здесь нет никакого.