Черное платье на десерт

Но вот как грабители смогли обезвредить без шума и выстрелов здоровенного охранника, крепкого русского парня по фамилии Бокалов, оставалось неясным.

Ключи от сейфов (их было целых три!) были на месте, то есть торчали из замков так же, как все остальные – от ящиков столов, шкафа, витрин. Бархатные футляры, мягкие, обтянутые сафьяном подставки для украшений тоже остались на месте: воры наверняка ссыпали драгоценности в обычную сумку. Судя по тому, что ни одно изделие не упало, времени на то, чтобы обчистить магазин, было более чем достаточно.

– Украли драгоценности и все документы, все до клочка бумаги… Магазин, насколько я поняла, государственный?

– Да, государственный.

– Значит, ограбили не Мисропяна, а государство, – изнемогая от жары и внезапно обрушившихся на нее лени и усталости, проговорила Смоленская, вытирая взмокший лоб платком. – А в Лазаревском есть ювелирный магазин?

– Конечно, есть, и не один. Вы хотите узнать, где был Мисропян четвертого мая вечером?

– Именно.

Карина, молодая худенькая шатенка с огромными черными глазами, встретила ее вопрошающим взглядом: она ждала самых худших известий.

– Не волнуйтесь так, – попыталась успокоить ее Смоленская. – Его нигде не нашли… Так что еще есть надежда.

Карина стояла по другую сторону ажурной литой калитки, за которой просматривался огромный тенистый сад с расположенной слева, увитой виноградными листьями беседкой, а справа – большой пестрой ухоженной клумбой с желтыми и розовыми цветами, напоминающими крупные маргаритки.

– Проходите, пожалуйста. – Карина даже не спросила удостоверения, она интуитивно почувствовала, откуда и по какому делу приехала к ней сюда, на самую окраину города, немолодая уже, коротко стриженная блондинка в строгом светлом костюме, с кожаной папкой под мышкой.

Они сидели в беседке за столом и разговаривали. Руки Карины, красивые, с длинными пальцами, чуть заметно дрожащими от волнения, лежали на скатерти. Домашнее платье из плотного шелка напоминало расцветку павлиньего хвоста.

– Вот вы сказали, что еще есть надежда… А я знаю, что с Яшей случилась беда. Да вы и сами это понимаете.