Союз Верных. Энгельбрук. из цикла «Потускневшая жемчужина»

Корбл остановился возле стола, заваленного старыми наконечниками копий и достал с полки что-то длинное, завёрнутое в грубую ткань.

– Это будет одна из лучших моих сделок! – С этими словами он развернул свёрток и продемонстрировал Ладвигу лишённый эфеса клинок рапиры. – Один из приближённых герцога Кэссиана обратил внимание на этот меч, но отказался покупать его целиком, сочтя слишком длинным и тяжелым. Благородный господин соизволил приобрести для своей придворной шпаги только гарду и рукоять. Опытный кузнец расклепал оружие и вынул из него клинок, который уже ждёт своего будущего покупателя.

Ладвиг догадался, к чему клонит торговец. Честно говоря, сержант даже не мечтал о такой удаче. Но выдавать свои истинные намерения было нельзя – увидев малейший намёк на заинтересованность, старьёвщик тут же вцепится в него, как пиявка. И цена немедленно подскочит.

– Не понимаю, зачем вы меня позвали, – равнодушно произнёс Ладвиг.

Корбл опешил, но сдаваться не собирался:

– Вы же военный человек, сержант.

– В своё время был очень интересен. Старинная работа, безупречное состояние. Разумеется, я не мог себе позволить приобрести такую дорогую вещь…

– Теперь у вас есть шанс это сделать! – Просиял Корбл. – Один клинок продаётся со значительной скидкой. А рукоять и гарду к нему вы всегда сможете заказать.

Ладвиг тяжело вздохнул и грустно посмотрел на торговца:

– Вам не понять меня… Скорее всего вы не знаете истории этого оружия.

– Истории? – Насторожился Корбл, привыкший иметь дело с вещами, чья история ограничивалась тремя позициями: когда-то сделан, кем-то использовался, найден под слоем грязи при чистке сточной канавы.

– Неужели вы не слышали? – Стал на ходу сочинять Ладвиг. – Говорят, что эта рапира принадлежала знаменитому учителю фехтования, Аларду, жившему во времена герцога Леонхарда.

– Да-да-да, – пробормотал Корбл. – Кажется, слышал краем уха.

– Я тоже, в своём роде, учитель фехтования.

– Надо же, я и не предполагал, – глаза торговца забегали, похоже он прикидывал, не продешевил ли на продаже эфеса.

Ладвиг обречённо махнул рукой и повернулся, собравшись уходить.

– Господин сержант… – раздалось его за спиной.