Лотос Серебристый

 – Вам еще давать новую жизнь, а такая поза может плохо сказаться на вашем теле.

Я скривила недовольную гримасу, но все же поспешила сесть правильно. Джия задорно подмигнула мне, я не удержалась и прыснула. В беседку вошли отец с братом. И мы с сестрой напустили на себя важный и достойный вид, как и полагается леди.

– Исключено, Даниэль, я много раз тебе уже говорил, что не дам денег на покупку тех рисовых полей. Это убыточное дело, – отец, был одет в легкий белый костюм из хлопка, производимого на наших плантациях.

Брат следовал сразу за ним. Даниэль недавно вернулся из Оксфорда, где проучился добрых пять лет. И теперь ему явно не терпелось поскорее стать полноценным партнером в отцовском бизнесе.

– Но, папа, я уже все просчитал, – горячился Даниэль, хмуря брови, – если сейчас не упустить шанс и купить поля в долине реки Вонг, и засеять их, то уже через год они принесут нам колоссальный доход. Это выгодное дело!

Отец тяжело опустился в плетенное кресло, вытирая пот платком.

– В той провинции недавно была эпидемия, выкосило все население от мала до велика. Знакомые землевладельцы понесли страшные убытки, а ты говоришь – прибыль. Все хватит. Не говори об этом, Даниэль, – отрезал недовольно отец, по лицу сына поняв, что тот хочет спорить дальше.

– Ты никогда не слушал моего мнения! – воскликнул обиженно брат. – Я твой единственный сын, а ты меня ни во что не ставишь! Тогда зачем просил меня вернуться обратно в эту дыру? Лучше бы я остался в Англии! – глаза брата лихорадочно блестели.

Он сильно изменился за эти годы, проведенные в оксфордском университете. На его лице застыла вечная скука, изредка разбавляемая живостью в таких моментах, как эти. Когда он просил отца вложиться в очередной свой гениальный проект.

– Звал, потому что место моего сына здесь, в поместье семьи Марэ, – начал отец, давая сигнал стоящему тут же слуге, и тот начал нас обслуживать. Наливать в бокалы розовую воду со льдом, накладывать на тарелки еду.

– О, нет, Тонтават, убери это от меня! – брезгливо поморщился Даниэль, когда слуга налил ему Пон Па, рыбный суп. – Терпеть это не могу!

Брат толкнул тарелку и та полетела на доски, с дребезгом разбиваясь у босых ног слуги. Брызги полетели на белые мокасины брата. Тот тут же раздраженно вскочил изо стола и произнес:

– С вашего позволения, отец, я поужинаю в городе.

И не дав нам всем опомниться, вышел из беседки и зашагал по дорожке к выходу.