Белая Лебедушка

 —

Тут речь закончилась насильно:

Напал, подкравшись, подлый враг,

Из всех орудий бил он сильно

И всё наращивал кулак…

Бойцы устроили защиту

Все круговую чётко, враз.

Но быть врагу – их цель – побиту!

В атаку масса поднялась!

Иван, сей массой увлечённый,

Схватил свободный автомат,

Никем в пылу не уличённый

(Так думал он, тому был рад!),

И мчал в атаку уж со всеми,

Отважно, только напрямик.

Знать, чести он ядрёно семя,

Хозяин слову не на миг.

И троероты побежали,

Бросая технику, тела,

Страшась, в неведомые дали!

Аль жизнь ценна им и мила?..

Всех командир за то поздравил,

Взгляд на Ивана обратя:

Всем пленным свод есть чётких правил.

То ж для Ивана был. Хотя…

Он был под чёткою опекой

И под контролем каждый миг,

Ведь, рядом был боец с ним некий,

Держась спины его впритык.

Так и остался в батальоне

Иван, себе сказавши, всем:

– Пока Вьетнам в страданьях, стоне,

Отправить – в просьбе, буду нем

В Союз, в желанную Россию.

Бороться – долг всегда со злом.

Смести с Земли вон Вампирию —

Всегда идя лишь напролом! —

Он был во всех сраженьях, схватках,

А их, как ран, не в пересчёт,

Бывало горько, но и сладко,

И уваженье и почёт

Он заслужил вполне законно,

Да, жаль, однажды в взрыве мин

Погиб.

Так не узря, его картин…

Когда же в скорбный путь, последний,

Его собрались проводить,

Был как живой он и не бледный,

К нему, как будто крепко нить

Пришила жизни сверхживучесть,

Держал так цепко он «АК»,

Его отнять – была лишь участь,

Но командирская рука

Такой порыв вон охладила,

И патетично он изрёк:

– Всегда за ним смотрел он мило,

Любил, как друг любить лишь мог,

Ему России был частицей,

И пусть останется навек, —

И горсть земли на гроб – десницей, —

– Прощай, наш друг и Человек!.

Твой автомат нам – не потеря,

Мы отобъём их у врага,

В Победу нашу твёрдо веря,

Его взметнувши на рога!

IX

И смело вновь его взметали

В кровопролитнейших боях

За честь Страны, не за медали,

И жизнь в родных своих краях.