На языках хинди и суахили

И в социальных сетях легко добавляет в друзья Евтушенко и Цветаеву, Вознесенского и Маяка, Кушнера и Багрицкого. Родись она в 90-х позапрошлого века – красила бы деревья в багровый вместе с Татлиным и верстала «Окна РОСТа» с Бриками, а потом сгинула бы в лагерях. Девочки тонкокостных революций не могут иначе. Но она – дитя Чака Паланика, и вот вам книжечка из девяностых годов века, которого у нас никогда не было. Учите языки. Хинди и суахили.

    Максим Кабир, поэт

Ссылка на гения

«Засыпает город Москва…»

Засыпает город Москва

Кокаиновым снегом, кислотным дождём,

Потянет в центр шляться тоска,

Иначе заживо, сука, сожрёт.

Разрастаясь в пропорциях и толщине,

Жирная тварь умножит под рёбрами зуд,

Алконавты высаживаются на Луне,

Цветаевой дочери – на Тверском мрут

С капиталом: бутылок – звенящая рать,

По карманам – пакетики с анашой —

Страшно, когда нечего проебать,

И как это хорошо.

«Куплю себе фотоаппарат задорого…»

Куплю себе фотоаппарат задорого

Пофоткать бомжей в ракурсах разных,

По ком звонит, отче, сегодня твой ржавый колокол,

Какой буржуй рябчика прикладывает к ананасу

И поглощает (если бы) тоску прорусскую

Народа, болевшего борьбою за родину,

На тебе, хочешь, ещё козырный туз,

«Наеби красиво» – лозунг Мавроди,

На.

Психоанализ потерпел крах в советских реалиях:

Фаллос для избранных, простолюдинам покажут член,

Есть только один способ выжить – стрелять по хозяевам,

Как-то же нужно

страну поднимать с колен.

Ссылка на гения

1

Здесь должна была быть ссылка на гения,

А случилась ссылка в Воронеж,

Где Мандельштама посыпалось рвение:

Выронишь стих про тирана – утонешь.

2

Станешь струною звенящею, тонкою,

Руки на плечи – Хазиной Наде:

«Мир, из высоких материй он соткан,

Вы моим миром, жена, теперь правьте.

3

И на двоих нам не мёд и не золото,

Колос не спелый, а стебли бурьяна,

И я не знаю границ своей Родины», —

Так голос звучал Мандельштама.

4

А голос Сталина

В пастернаковском лежбище

Через трубу миллиона повешенных

В прелой, трупами пахнущей осени:

«Вы что скажете, Борис, про Осипа?»

5

А Пастернак (стоя, как перед дьяволом): «Мне, товарищ, про Осипа – нечего,

Давайте лучше о нашем искусстве… советском – о вечном».

Сатанинская поднимется сила… грузинская, правящая…

Сталин ему ответит: «Плохой вы, Борис, товарищ».