Идущая следом

– Соболева? Ирина Александровна? Это Вы?

Я удивленно смотрю на мужчину, довольно бесцеремонно заглянувшего на мой бейдж и теперь улыбающегося так, словно ему подарили что-то.

– Вообще-то у меня нет привычки воровать чужие бейджики, – говорю я насмешливо, – так что придется поверить, что это действительно я – Соболева Ирина Александровна.

– Ой, простите великодушно, я не это имел в виду, – ничуть не смущается незнакомец. – Просто не ожидал Вас встретить.

– А мы знакомы? – я понимаю, что это банально, но выяснить-то нужно, что это за фрукт.

Попутно быстренько оглядываю его. Невысокого роста, полноват, круглолиц, шевелюра еще есть, но уже редеет, лет пятидесяти. Не мой тип.

– Я Вас знаю. Вернее, знаю Ваши работы. Это же Ваши иллюстрации в «Ночной птице»?

Я улыбаюсь.

– Да, мои.

Это вообще-то первый раз, чтобы совершенно незнакомый человек спрашивает меня о моих рисунках. Надо же, это приятно, оказывается.

– Совершенно замечательные иллюстрации, – мужчина говорит, похоже, искренне, – я увидел – сразу понял, что создавал их талантливый и необычный человек.

– Необычный? – я чувствую, что смущена, что мне, в целом, не свойственно.

– Да, очень своеобразные, я бы сказал, самобытные рисунки.

Я снова улыбаюсь. Но молчу. Потому что сказать мне, в общем-то, нечего. Оказывается, это, конечно, приятно, когда тебя хвалят вот так, в глаза, но совершенно неловко. Дурацкая ситуация. Спросить «Вы в самом деле так считаете?» – значит напрашиваться на дальнейшие комплименты, а напрашиваться не хочется.

Начать противоречить, дескать, ничего самобытного там нет, то это либо снова ждать, что тебя будут переубеждать, то есть опять же напрашиваться на комплименты и похвалу, либо действительно убеждать человека, а вдруг он возьмет и правда решит, что ничего необычного там нет. Тоже неприятно. Так что лучше… промолчать.

– Ирина Александровна, я потом видел еще Ваши работы. Они удивительны.

– Спасибо, – я улыбаюсь, – простите, Вы не представились…

– Да-да, простите, – мужчина ничуть не смущается, – Анатолий Петрович.

– Спасибо, Анатолий Петрович, – киваю я, – мне очень приятно.

– Ирина Александровна, – он замечает, что я делаю движение, чтобы отойти, и, видимо, поэтому произносит чуть торопливо, – один вопрос, можно?

– Конечно, – я действительно хотела уже уйти, чтобы не затягивать разговор, грозящий перейти в круговую версию.