Сеть

Он не может оставить китайское предприятие. Я позвонил академику Коростылеву, он присмотрит за тобой, он все время будет рядом. Ты меня слышишь?

* * *

– Ты меня слышишь? – рядом с постелью сидел пожилой мужчина. Он протер очки и водрузил их обратно.

– Дождь, – Катя открыла глаза. Изображение учителя задергалось, поплыло и тотчас превратилось в академика Коростылева.

– Да, – кивнул он. – Льет как из ведра. Как ты себя чувствуешь?

Катя, приподнявшись, оперлась спиной о подушку и оглядела комнату в поисках Музыканта.

Айпада на привычном месте не было – единственной вещи, по которой можно было догадаться о том, где находится Музыкант. Но на прикроватной тумбочке стояли лишь пузырьки с лекарствами, графин с водой, пару кружек, лежали таблетки, ампулы и шприцы.

– Где? – Катя схватила телефон с пола, вырвав из него провод зарядки.

– Он уехал. У тебя была высокая температура, скорее всего, грипп. Но точно скажу после анализов. Ты проспала несколько дней, – улыбнулся Коростылев. Неглубокие морщинки разошлись по его круглому лицу.

Катя мгновенно включила календарь на телефоне:

– Несколько? Сегодня – воскресенье. Но в пятницу, я помню, мы подписывали документы.

– Совершенно верно. Только не на этой неделе. На прошлой.

– Где Музыкант? – Катя попробовала позвонить, но телефон Музыканта не отвечал.

– Там возникли некоторые трудности, – замялся Коростылев. Извлек из внутреннего кармана расческу с частыми зубьями, причесал и без того приглаженные седые волосы.

– Там?!

– В Китае.

Музыкант звонил постоянно. Он вынужден задержаться ненадолго. Все хорошо.

– В Китае? – медленно повторила Катя, с трудом возвращаясь в настоящее время. Коростылев, видя, что она пытается собраться с мыслями, умолк и, встав с кресла, засуетился. Собрал с тумбочки лекарства и прошел на кухню. Вскоре там зашумела вода, захлопали дверцы шкафчиков, зашипел чайник, и зазвенела посуда.

– Коростылев! – крикнула Катя. – Мне нужно в студию!

– Сначала ко мне в институт, – возразил академик.

 – Сдашь кровь. Шутка ли – на восемь дней вырубило человека.

– Я здорова! – негодовала Катя, соскочив с постели. Набросила халат. – Я все время так болею.

– Тем более. Так болеть нельзя. Иди пить чай. И как часто ты болеешь подобным образом?

– Редко. А так у меня даже насморка не бывает. Правда! – заверила его Катя, надеясь на то, что Коростылев отвезет ее в студию и прекратит лечение. – Честное слово.

С первой ложки бульона, Катя почувствовала острый голод.