Сеть

Через минуту образовавшаяся горка вещей пополнилась и рюкзаком Сергея.

Катя находилась еще в пятидесяти метрах от выбранного пристанища, но, заметив остановившуюся группу, пришла в негодование.

– Я не буду здесь ночевать! – заявила она. Мужчины вяло взглянули на нее. Словно изможденные животные, которым все равно, накричат на них, приласкают или ударят. – Не буду!!!

– Кать, – миролюбиво ответил Сергей, помогая ей снять тяжелый рюкзак с плеч, когда она подошла. – Еще долго идти. Мы переночуем и двинемся дальше.

– Здесь?! – не снижая громкости раздраженного тона, продолжала она заводиться.

– Здесь, – открывая один из рюкзаков, как можно мягче сказал Сергей. Он достал несколько завернутых в фольгу кульков и пару банок консервов, выложив все на большой плоский камень. – Последняя ночь. Завтра будем на месте, потерпи.

– Что вы расселись? – Катин гнев обрушился на троих мужчин, которые смирно сидели на камнях, около груды вещей. – Это вас нужно сопровождать и прятать, охраняя в Тибетских непроходимых горах! Вставайте и ищите сухие ветки для костра! Из-за вас троих дура…

– Катя!!! – откуда-то сбоку донесся предупреждающий окрик Коростылева, от которого Катя, если и не успокоилась, то хотя бы замолчала.

Сергей отцепил котелок от рюкзака и достал пустые пластиковые бутылки. Катя спустилась по тропинке к Коростылеву. За серыми валунами обнаружилось углубление в земле, окруженное камнями и наполненное прозрачной водой.

Катя обогнула камень и подставила руку под неспешную струю:

– Какая ледяная! Руки стынут. На мне сантиметровый слой пыли, и чешется все тело! Я хочу помыться, – последние ее слова были похожи на стон, взывающий к справедливости стремительно темнеющее хладнокровное небо.

* * *

Ужин состоял из нескольких горстей отваренного риса, перемешанного с мясными консервами. Трапеза прошла достаточно безмолвно, на скорую руку. Катя с недвусмысленной гримасой отвращения съела пару ложек. Затем достала остатки засохших лепешек и, разломав их на равные части, положила на плоский камень.

Костер уютно потрескивал, пожирая тонкие сухие ветки и неровно освещая заросшие щетиной мужские лица.