Земля обетованная (сборник рассказов)

Он сел за свой письменный стол, высморкался в смятый носовой платок, снял трубку с телефона и, услышав гудок, положил обратно. Потом он полез в ящик за папкой с накладными и увидел небольшой газетный сверток.

– Это еще что такое? – вслух сказал он и развернул газету. Женские трусики с бантиком и милыми рюшечками предстали его взору. Он понюхал их и разразился бранью. В этот момент пришли работницы базы.

– Это чье? Откуда эта порнография? – обратился он к ним, размахивая трусами. В этот момент в дверь вошла Настя.

– Отдайте мои трусы!

– Не отдам. Я всем покажу. Я всем расскажу.

– Отдай! – резко крикнула Настя, и схватилась за трусы, но Саныч крепко сжал их в кулаке.

– И не стыдно тебе начальнику такой срам подкладывать?

– Да вы хоть женский запах почувствовали, – не унималась Настя, продолжая тянуть трусы к себе. Она резко рванула их, и послышался треск разрываемой ткани.

– Это же надо? Новые трусы порвал, урод! – возмутилась Настя и, завернув клочки в газету, засунула в сумочку.

После этого случая Саныч стал обнюхивать всех женщин, и при этом на лице его разливалось блаженство.

А через месяц пригласил всех сотрудниц на свою свадьбу.

«ЗВЕРЬ ЦИВИЛИЗОВАННЫЙ»

Я работала дворником. И однажды, когда я подметала, ко мне подошёл казах. Он был небольшого роста, а его узкие глаза были добрыми. Я сразу расположилась к нему, и мы разговорились. Я пожаловалась ему, что мои дети ко мне плохо относятся.

– Это нехорошо, сказал он, – как можно обижать родную мать? Я своей матери слова плохого не говорю.

– Хороший человек, – подумала я.

– Может, Вам работа нужна? – спросил он меня. – Мой брат, майор милиции, тут недалеко дом строит. Там нужна уборщица. Я поговорю с братом.

– Хорошо, – согласилась я, – поговорите.

Через три дня мы снова встретились.

– Я договорился с братом. Пошли.

Я поставила метлу в кладовку, закрыла дверь на замок и мы пошли. Дом, который строил его брат, был действительно недалеко и мы вскоре пришли.

Он был художником, но попал в тюрьму, попал по пьянке за драку.

В тюрьме просидел недолго 1,5 года, но она наложила на него свой отпечаток. Там он получил туберкулез, кличку «зверь цивилизованный», а желание рисовать навсегда исчезло. Он стал бояться чистого листа. А вдруг не получится? Многие люди, зная какой он был когда-то хороший художник, просили его нарисовать свой портрет, но он не соглашался.

– Я боюсь, – признавался он мне.

– Не бойся, все получится, – уговаривала я его.