Я родом из Уланского подворья

И чтоб при встрече не пришлось рыдать,

Благодарить свою счастливую звезду.

Но сладки были мечты-заветы.

Родным мне близким вручали похоронки.

Их не воротишь – там стоят кресты.

Они давно уж в земле в чужой сторонке.

Я вспоминаю девочек моих…

Они в глазах моих ведь все передо мной.

И не могу сдержать я слез своих.

Лишь этот мост стоит все тот же. Он стальной.

Осталось мало сил в солдате

Налит стакан воды из крана,

На кухне старой тишина.

Походкой быстрой внучка Жанна

Несет его, как плясуна.

Вода болтается в стакане

И плещется через края.

Придется убираться Жанне,

Ведь на полу уж колея.

Но вот она достигла двери

Той комнаты, где дед живет.

Открыть ее – тот шаг в барьере.

Сейчас она его возьмет.

Ведь мамы нет еще с работы,

Она приходит ровно в шесть.

И все за дедушкой заботы

У Жанны – их не перечесть.

Дверь скрипнула, потом открылась,

И Жанна смотрит на стакан:

Он цел почти – вода кружилась.

И дед сидит – могучий стан.

Она ведет его к кровати,

Дает таблетки и стакан.

Осталось мало сил в солдате.

От той войны – лишь много ран.

Он не воевал в Ташкенте

(Dedicated to memory uncle of wife)

Есть мненье: если в слово ДРУГ добавить окончанье,

Оно, того же корня, иначе зазвучит.

Они, еврей и русский, что их в судьбе роднит?

То, что они прошли достойно словоизлиянья.(От автора)

«Ошибка штаба вылилась им в дорогую цену.

Кто мог бы видеть эту страшную по духу сцену:

Их многих, уже безоружных, забрали в плен,

Когда они свое свершили – их ждал расстрел.

Они бежали от врагов; живые две мишени».

Мы часто слышим фразу гнусную и проходную:

На фронте все евреи были лишь в Ташкенте.

Хочу поведать вам одну историю такую,

Что развенчает эту сказку в новом свете.

Он не был в общем понимании героем.

Но кто он? И где был в войну? Сейчас раскроем.

Сумел закончить восемь классов в Пензе и работал,

Ведь братья были по суду на лесоразработках.

НЭП ленинский сыграл с семьей плохую шутку,

И все, что было заработано семьей, забрали.

Братьев в тайге разве жалели, хоть минутку?

Не мог и он учиться дальше – все равно б не дали.

Язык еврейский – почти немецкого жаргон.

Соседи его знали, слыша со всех сторон.

Он был большой спортсмен в своей команде школьной,

Семья его в большой округе была хлебосольной.