Начало и другие рассказы

Прасковья Александровна готовила болтушку – заваривала немного муки и крошила сало. Юра и Леша помогали ей. Какая же вкусная это была еда! Если был хлеб, то он с дядей внимательно исследовал весь стол, чтобы не оставалось на нем ни одной крошки.

Однажды Леша с Прасковьей Александровной вышли на улицу. По ней медленно ехала телега с какими-то мешками. Колеса ее были на резиновых шинах. Леша впервые в жизни видел телегу с такими колесами. Возница, толстый рыжий фриц, держал в руках вожжи. Задница его была такой же широкой, как у его коня с коротко подстриженным и подвязанным хвостом.

Прасковья Александровна обратилась к фрицу и что-то на пальцах начала объяснять ему.

Наверное, тот понял ее, и телега остановилась. Он ласково посмотрел на Лешу, возможно вспомнил своего сынишку, такого же мальчугана, оставшегося в его деревне где-нибудь в Баварии. Через две минуты прабабушка вынесла золотой червонец, сохранившийся с царских времен. Фриц попробовал его на зуб, хотел сперва отдать ей целый мешок муки, но потом, передумав, отсыпал половину.

Она была рада и этому. Несколько золотых червонцев Прасковьи Александровны, припрятанных на крайний случай, и продовольственные экспедиции бабушки Муры спасли их во время оккупации от голодной смерти.

Через два года снова начались бомбежки. Теперь уже наши бомбили город. Однажды Леша с дядей, которому стукнуло уже одиннадцать лет, отправились на площадь, за которой в двухэтажном доме располагалась немецкая казарма. Здание горело после попадания в него зажигательной бомбы.

Фрицы выбрасывали со второго этажа какие-то вещи. Ребята боялись подходить близко и наблюдали за их суетой со стороны.

И вдруг в городе наступила тишина. Фрицы куда-то исчезли, и только однажды по их улице проехало много-много велосипедистов. Картузы их козырьками были повернуты назад. Юра объяснил Леше, что фрицы давали тем самым понять, что они еще вернутся. Но они не вернулись.

Удивительно, на том же самом месте в углу сквера, где два года назад лежал убитый красноармеец, теперь валялся мертвый фриц, рот его тоже был открыт, и мухи облепили лицо.

А через день по улице вечером прогрохотали наши танки, много танков.

Последним, что осталось в памяти восьмилетнего Леши от войны, стал майский вечер. Канонада салюта не пугала. Все были радостно возбуждены. Победа! Скоро вернутся папа и мама! И они вернулись. Сперва мама, живая и здоровая, радостная, замечательная мама. Потом приехал отец. На погонах – звезды майора, на груди – ордена и медали.