Вкус полыни. Сборник рассказов

Она расслабилась и, не став нежиться в постели, встала, поправив уголок завёрнутого и скомканного покрывала, пошла, умываться, изменив своей давней привычке принимать по утрам душ. Тяжело и тоскливо, после проведённой почти бессонной ночи и непонятный осадок, где-то внутри, ещё теплился. Она не хотела показывать вида, удручающего её внутреннюю плоть.

Она вошла на кухню.

– Доброе утро, тёть Жень, – сказала Таня, позёвывая и сгоняя последние остатки сна, стараясь улыбаться и придать своему лицу беззаботный вид.

– Утро доброе, Танюша, – в тон ей ответила Евгения Павловна, и, не дожидаясь, когда Таня начнёт рассказывать, спросила: – Что случилось?

Вопрос был задан тоном, не терпящим возражений, от которого у Тани пробрал по коже мороз и по спине пробежали мурашки, но во взгляде Евгении Павловны лучились доброта и участие, а на губах некоторое подобие улыбки. Она, наверное, думала, что Таня опять кого-то защищала или просто ввязалась в какую-то драку. Чтобы разрядить обстановку и сгладить резкий тон, она взяла Таню за руку, чуть-чуть её поглаживая.

Таня нахмурила лицо, насупила нос, как провинившийся школьник, не выучивший урок и уже готовыми брызнуть из глаз слезами, начала свой рассказ. Она морщилась и сопела, зрачки глаз, то становились маленькими, то расширялись, чуть ли не во весь белок.

Евгения Павловна не перебивала, а только сокрушённо охала и вздыхала, временами повторяя: – О, Господи! Когда она услышала про милиционера, как бы оправдывая его, сказала: – Бывают и такие, до пенсии осталось пару лет, вот и не выгоняют.

Ещё не дослушав до конца, Евгения Павловна встрепенулась, взмахнула руками, как крыльями старая клуша, что из-за повязанного платка выбились седые пряди волос, она сразу засуетилась.

– Ну что же ты стоишь? Одевайся скорее, – сказала она и бросилась в свою комнату, так быстро, насколько позволяла старость.

Они шли молча. Евгения Павловна держа Таню под руку, семенила, едва поспевая за ней, и из груди при выдохе слышался свистящий шелест, как у астматика.

Таня же напротив, ступала величаво и грациозно, как на подиуме, слегка покачивая бёдрами в такт шагам. И казалось, не Евгения Павловна ведёт Таню в милицию, а наоборот.

Всё те же ступеньки, всё тот же турникет, и дверь распахнутая настежь. Только за пультом того милиционера не было, сидел другой, молодой и подтянутый.

– Женщины вы что хотели, вы по повестке? – спросил милиционер, встав со стула и подаваясь к окошечку.