Сквозь сумрачные дни. Стихотворения 1994 года

Она лежала и была мертва.

А я, как будто весь вобрал огонь её,

катался по земле, живой едва…

Вдруг

я тихо сгорал поджигатель

камин неизвестный писатель

киоск обгоревшая урна

завёрнут в газетку культурно

а вот непонятное слово

а вот объясняет всё сноска

а вот непонятная рифма

дебил ты король афоризма

вдруг ветер

ударил плечом проходящий автобус

вдруг женщина

вскрикнув упала несчастная любит

вдруг пес не голодный

не рылся не в мусорной яме

вдруг молча гляжу

на завод мчится первая смена

я тихо умру хороните

родным за меня объясните

веревки не надо я тихо

к чему здесь скандал и шумиха

а вот юлий цезарь горбатый

а вот брут рот зад брутто нетто

а вот кол вход в холл там экзамен

дебил ты гордись ты землянин

вдруг навзничь

пропало что падало дыбом привстало

вдруг девочка

тихо коварно убила поэта

вдруг лес не шумел

и не пела орава напившись

вдруг хлебников в

воскрешённый ушел в бизнесмены

я тихо рыдал злые слезы

д хармс где твоя лизавета

замок ключ потерян находка

юг север восток запад водка

а вот ливень ассоциаций

а вот фальшь моих ассигнаций

а вот фарс пустых облигаций

дебил ты орёл дефекаций

Вдруг!.

«Я вышел из игры, когда погасли свечи…»

Я вышел из игры, когда погасли свечи.

О мраморные плечи разбились чьи-то губы.

Сквозь карточные клубы, сквозь щёлканье задвижек,

я вышел из квартиры и замер, неподвижен.

Луна была банальна, бананом над бульваром.

Шальвары знойных модниц призывно шелестели.

В убогих чёрных спальнях уже ушли в постели,

разъединившись строго по документам в пары.

Я мог бы рассмеяться, увидев столько дряни,

людишек и тряпьё, что важно изрыгала

могучая машина, кромсала и жевала

и, умерщвляя душу, зуд приживляла к ткани.

Но я не рассмеялся, я взял огромный молот,

я паровой машиной по черепам пронёсся.

Я раскурочил всяких: и тех, кто с чёртом снёсся,

и тех, кто был безгрешен лишь потому, что молод.

Я раздавил их махом в одну сырую массу:

рубахи, туфли, платья, лодыжки, зубы, ногти,

колёса, шестерёнки, регалии и масти,

амбиции и нервы, ладошки, рёбра, когти.

Я вышел из игры, другой игрой увлёкшись,

Я возвратился снова туда, откуда вышел,

где игроки по норам попрятались, как мыши,

когда я внёс свой молот, нагретый и истёкший.

– Совокупляйтесь, твари! В последний раз! – я крикнул.