Казино «Пять тузов». Киноповесть

– Тебе бы так симулировать! – продолжаю морщиться я, прижимая папку подмышкой. – Какую рукопись?

– Та-а-к! – с нехорошими нотками тянет редактор и я озаряюсь счастливой догадкой:

– Ах, рукопись! Романа, что ли?

– Его самого, – глаза редактора начинают нетерпеливо посверкивать.

– На днях.

– Железно?

– Железно.

Я старательно придаю своему лицу выражение полной правдивости и кажется это приносит свой эффект. Васькин отпускает мой рукав и неожиданно соглашается:

– Ладно, если к вечеру не принесешь – пеняй на себя.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Ты же меня знаешь.

А вот и мой родной отдел и любимая мною табличка с большими магнитными буквами: «Отдел оперативного ОПИСКА». Быстро меняю буквы местами: «Отдел оперативного ПОИСКА». От хлопка дверью большое «О» опять срывается вниз.

Рывком открываю дверь. Приветствие, дежурный комплимент:

– Всем привет. Красивая прическа.

В нашем отделе из пяти столов заняты только два. За одним сидит девушка, узнать которую легко мог бы каждый, потому что прямо над ней к стене приколочена табличка: «Мария Степановна Воронцова, журналист».

– Стилист посоветовал.

Над другим столом табличка более сдержана: «Репортер Петров».

Репортер Петров ведет себя как-то странно – сидит в позе Лотоса, ни на что не реагирует и подозрительно не дышит.

– А с ним что? – интересуюсь я у Марии Степановны.

– Не обращайте внимания, Митрофан Семенович, – охотно отзывается та, – это он вчера про йогов статью писал, теперь на себе опыты ставит.

– Похвально, – одобряю я действия своего подчиненного.

На моем рабочем месте страшный беспорядок. Табличка над столом отсутствует, бумаги разбросаны, ящики перевернуты.

– Ну и какие мерзавцы мне здесь погром устроили? – спокойно интересуюсь я.

– Это, Митрофан Семенович, вы вчера ручку здесь свою искали, – напоминает Мария Степановна, пока я возвращаю на стену табличку: «Митрофан Вистовский, старший группы ПОИСКА».

– А, ну да! – припоминаю я. – А рукопись мою никто не видел?

– Рукопись вашу я не видела, – плывет по кабинету нежный женский голос.

Роюсь среди бумаг, по мере сил возвращая их по местам. Рукописи нет. Она отсутствует.

– Слышь, Петров, – кричу я из-под стола, – займи до завтра сотню.