Сон цикады

Хотя бы тот «комплекс отличницы», соединенный со страхом получить замечание, выговор, вызвать чье-то недовольство, который заставлял ее тратить время на изучение многих бесполезных вещей или написание никому не нужных планов и отчетов… (Даже сейчас, в пятьдесят с хвостиком, ей иногда снились мучительные сны о том, что она не подготовилась к контрольной по математике, прогуляла урок пения или опоздала в школу.) И еще этот страх поражения, мешавший попробовать то, к чему лежала душа… А в результате – пятьдесят лет, пролетевшие, как сон.

Инга, конечно, взяла себя в руки и провела этот самый «мониторинг» неизвестно чего, но спустя несколько месяцев наступила та памятная ночь, изменившая все.

4

Теперь Инга могла фотографировать целыми днями. И она это делала, чисто интуитивно начав с натюрморта. Часами выбирала место и фон, расставляла предметы, снимала с разным освещением: то со стареньким киноосветителем, то при дневном свете, то с фонариком, то при свечах. Это был ее роман со светом и с вещами.

Конечно, после ухода с работы у нее стало гораздо больше свободного времени, но все же главное, почему она могла так безостановочно снимать, было в другом. Дело было в том, что открылось у нее внутри. Она была кошка, кошка, которая гуляет сама по себе. Без истеричной директрисы, без требующих постоянного внимания к себе детей, без скучных конференций и «мониторингов». И от этого она неожиданно начала видеть отражение луны в луже и изломы веток и снова заметила, как плавно вытесняют друг друга зима и весна, лето и осень.

Да, в какой-то момент жизни Инга поняла, что перестала замечать смену времен года. То есть видит она ее только на календаре: когда сессия, когда каникулы, к какому месяцу нужно закончить главы в очередной толстый кафедральный опус (как правило, к сентябрю, чтобы летом сотрудники не предавались праздности), как скоро понадобится чинить зимние сапоги… А вот первый осенний лист в середине июля или странное дуновение предвесеннего воздуха в январе она снова стала замечать не так давно.

Первая волна обострившихся чувств нахлынула, когда она встретила Антона… Но это другая история, и думать об этом сейчас не хотелось. А вторая, еще более сильная, – когда появился новый фотоаппарат.

Целый год Инга фотографировала распускающиеся цветы, опадающие листья, заиндевелые ветки. Вадим дразнил ее «ботаничкой». Недалеко от их дома был небольшой городской садик, который Инга очень любила.