Максимовна и гуманоиды

Я ведь с утра пришкандыбала к Светке – пипетке, да и говорю ей: Света, бляха медная – у меня зуб болит! Ты мне его тяни быстрее! Светка меня на «козла» усадила, словно у меня зубы болят не в роте, а… Ноги мне дурочка растопырила, и через лупу смотрит…

– Что прямо в… – спросила Канониха, опуская взгляд.

– Да нет же! В рот!!! «Какой вам баба Маша, зуб тянуть?! Их у вас столько – мама моя дорогая»! Мне почудилось, что фельдшерица умом поехала. Совсем шаболда, на кобелях мозги профукала…

– Глянуть дай? – спросила Канониха.

Максимовна открыла рот и Танька Канониха с любопытством, заглянула в ротовую полость.

– Што рублей мне дашь, – спросила Максимовна.

– А писюнов соленых тебе кадушку не подкинуть? Я за сто рублей, могу даже в космос слетать! Не вижу я не хрена, тут нужен кто зрячий…

– Тогда что тебе на халяву зеньки пялить?! Не видишь, горе у меня…

– Какое горе? Какое горе? – спросила Канониха. – Это разве горе?

– Зуб я Таня, последний потеряла… Теперь мне не чем даже семечки грызть, – ответила Максимовна.

Тут лицо Балалайкиной изменилось, и перекосилось на бок. Ей померещилось, что у неё во рту снова кто—то зашевелился:

– Что это бляха медная… Ой, бабаньки! У мене в роте опять что—то шевелится, – заверещала она. – Черваки меня грызут!

Баба Клава по кличке «Телескоп», подошла к своим подругам, и любопытствуя, заглянула ей в рот сквозь шестикратные линзы.

– Ты Машка, мялицу свою шире разуй! Скажи «А», – сказала Клава. – Глянуть хочу! Брешешь, наверное?

Максимовна, открыла рот, да как заорет на весь магазин:

– А— а, а— а, а— а!

В этот миг Клавка навела диоптрии, как в телескопе, и с умным видом направила взгляд прямо Максимовне в рот.

Увиденное настолько потрясло её сознание, что она не удержалась на ногах. Схватившись за стенку, Клава завалилась на пол. Ведра, стоящие на витрине, загремели. Бабы, хватаясь, кто за валидол, кто за прилавок, отпрянули от Клавы, давая ей приток воздуха.

– Дуба врезала! – завопила Канониха. – Не уверовав в чудо, верно представилась…

Максимовна склонилась над телом старухи, приложила ухо к груди.

– Сердце стучить! Сердечные ритмы вроде в норме. Давление – сто тридцать на девяносто…

– Батюшки господние, что это такое делается, – запричитала Клава, приходя в себя?! Валидолу мне скорее дайте, – сказала Клава «Телескоп».

– А все из – за тебя, клизма ты старая! Ты что не могла рот не открывать.