Красота по-русски. Роман

– Какую жизнь? – Василиса ехидно усмехнулась.

Юрий быстро забыл обиду от упрёка жены за ужином. Он не обратил внимания на то, что у Василисы стали появляться запросы.

Шли дни.

Юрий приходил с работы обычно в половине седьмого, ужинал, потом читал газету или смотрел телевизор.

Читал он обычно «Московский комсомолец».

– Вась, ты смотри, что пишут.

Юрий читал газету, развалившись в кресле.

Василиса разглядывала себя перед вертикальным зеркалом, встроенным в шкаф.

– Тебе не интересно что ли?

– Ну, что там пишут?

– О воровстве в армии.

– Что воруют?

– Как что? Вооружение.

– Сволочи.

– Суки.

Юрий углубился в статью.

Он не служил в армии, родители сумели купить ему белый билет.

Василиса переминалась с ноги на ногу. Она как-то странно посмотрела на мужа. Юрий заметил это.

– Что-то случилось?

– Ага.

– Что?

– Женька Оганесян из бухгалтерии сегодня пришла в таком офигительном платье.

Юрий непонимающе смотрел на жену.

Василиса махнула рукой и вышла из комнаты.

IV

В девяносто четвёртом году у Юрия и Василисы родилась дочь.

Жить приходилось на зарплату Юрия и пенсию бабушки Лизы, помимо этого помогали, как могли родители.

Долго не могли придумать имя ребёнку. Василиса начинала из-за этого психовать. После родов она стала раздражительной.

– Ну, ты – отец. Ты можешь придумать имя ребёнку или тебе всё по фигу? – наезжала она на мужа.

У Юрия в отличие от жены, бабушек и дедушек не было никаких идей относительно имени.

Юрий задумался.

– Анжелика. Может быть?

– Ага. «Анжелика – маркиза ангелов» – любимая книга твоей мамы, – ехидно заметила Василиса.

– Папы, – поправил Юрий. – Почему ты таким тоном говоришь о моих родителях? Раньше ты была более благосклонна к ним.

Юрий склонил голову и вышел из комнаты.

В итоге дочь назвали Настей очень модным для новорожденных в то время именем. Ничего другого придумать не смогли.

Настя росла.

Василиса начала задумываться над вопросом любит ли её муж дочь: их совместное творение?

Юрий занимался ребёнком, целовал её, иногда.

Она постепенно стала замечать в Юрии какую-то холодность и сухость. Не только по отношению к ребёнку, но и ко всему. В постели он и раньше был не огонь, теперь же сделался ещё более скучным. К тому же Василиса стала понимать, что его интерес к ней, как к женщине, ослабевает в арифметической прогрессии.