Жизнерадостные люди

Воображение его жены играло

Картину жуткую той страшной ночи

Что муж лежит, убит, и все, короче…

Она же, лежа на кровати, умирала.

Но муж пришел и цел, и невредим,

Истерики ее рассеяв дым,

Сказав «Кухарка добродетельна, как ты,

Мы перед ней с тобою виноваты».

Но тут запахло луком, щами, дегтем,

И этот запах их насторожил.

«Где спички? Дай-ка, мы свечу зажжем!» —

Совет семейный в этот миг решил.

«И заодно я покажу тебе

То фото нашего родного прокурора,

Он из палаты уходил к себе

И каждому давал автограф из задора».

Муж чиркнул быстро спичкой и зажег свечу,

И спальня у кровати озарилась,

Пошел он взять подаренную карточку,

И в спальне вновь истерика случилась.

И где его халат – теперь загадка новая!

На нем была шинель «ее» пожарного.

Лицо жены, от новых страхов вновь пунцовое,

Кухарка-то «ниш гит», не благодарная!

Юбилей

(А. П.Чехов, ПСС, т. 5).

В гостинице непрезентабельной шло торжество,

Собрата Тигрова актеры отмечали юбилей.

Их брат-актер необыкновенным слыл божеством,

От лобызаний и речей цветистых алкал елей.

Любовник первый не был весьма оригинален,

Сначала юбиляра восхвалял, братву свою пленяя,

Затем посетовал, что мир, мол, материален,

Но если б не было искусства, земля б была пустыня.

И завершил свой длинный монолог, глядя в окно,

Грозя туда кому-то своим мощным кулаком:

«Потомству нашему лишь оценить его дано,

А не людям, живущим алчно, с золотым тельцом!».

И смолк торжественно он с этими словами.

Актеры-други рявкнули «Ура!».

Альбом ему он преподнес, да с литерами,

Друзья все ринулись поздравить юбиляра.

Наш трагик обнял крепко всех, его почтивших,

И быстро опустившись в кресло,

стал рассматривать альбом,

Но не увидел лиц он, вместе с ним служивших,

Ведь фото делал человек, владевший плохо ремеслом.

А под мясное блюдо дерзал другой простак-актер,

Он соизволил даже прочитать ему мораль,

Сказав, что юбиляр имеет сволочной характер

И потому ему его, хлюста, безумно жаль.

Затем поднялся, плача, со словами сам Тигров,

Свой носовой платок в руках терзая, как вражину,

Свою известность лихо возвещая всей дружине

И потрясая пачкою гостиничных счетов.

И тут он не преминул высказаться об интригах гнусных,

В которых жертвою невинной падал часто.

Вошедший театра антрепренер, учуяв запах вкусный,

Прервал его угрозы быстро, сладострастно.