Ломка

Окорока импортные жрем, а под боком птицефабрика. Не так, что ли?

– Так-то оно так.

– Не о том вы говорите, – деревянным голосом сказал Владимир. – Я эти земли еще, учась в школе, пахать начал. Родит здесь земля, родит. Утверждаю!

– Родит, говоришь? А известно ли тебе о том, что сорок тысяч американских фермеров все Соединенные Штаты кормят? СССР этим похвастаться не мог. По-твоему, так действительно 25 центнеров с гектара урожай небывалый. 70 не хочешь? – сказал Антон.

Владимир угрюмо, как бык, замотал головой, тяжело встал и, выдохнув перегар в лицо Антона, ответил:

– Это пестициды все.

Потому и нация жирная.

– Да-а-а, – протянул дед, – дундуки вы оба. Мне б годков двадцать скинуть, и я бы взялся. А молодежь что? Толку с нее нет, хотя кто его знает. Слыхали, бунтовали тут у нас? В газетах печатают.

Андрей подмигнул Саньке. Ему было приятно, что разговор зашел на эту тему, но вида не подал, только на окрошку сильнее налег.

Наевшись, Андрей встал из-за стола. Он очень хотел присоединиться к разговору старших, порывался вставить словечко несколько раз, но сделать это все-таки не решился.

Сейчас он поймал себя на мысли, что не правы ни те и ни другие. Взрослые все прошлое поминают, а надо бы о будущем подумать, – как молодежь землей заинтересовать. Дед старой социалистической закваски, отцу вообще не пристало разговоры о сельском хозяйстве вести (не знает он его), а дядьке лишь бы похвастать.

– Может пойдём пройдёмся? – спросил Санька.

– Давай, – поддержал Андрей.

 – Сейчас маме только кое-что скажу.

Сестры сидели во времянке и шептались, придвинув головы друг к другу. Андрей не стал спешить с разговором. Увидев, что замечать его никто пока не собирается, взял ковшик, зачерпнул студеной воды и начал цедить приятную влагу. Деревенская вода была лучше городской. Андрей подумал, что, быть может, городская и чище по своим свойствам, а из-под земли все равно намного вкуснее и для здоровья полезнее. Под этими местами она в подземные озера собралась.

Значит, для местного человека лучше воды нет, потому что это его земля и его вода, а в городе ее фильтрационные циклы обескровят; она чистой, но мертвой становится.

– Мам, скажи отцу, что на работу я больше не выйду. – Лицо Андрея скривила усмешка. – Скажи, что сломала меня работа… Вроде как его верх. Ха-ха.

Мать вскинула брови, вероятно желая что-то ответить, но Андрей резко развернулся на сто восемьдесят градусов и вышел.

Братья бодро зашагали по асфальту.