Ломка

Один за другим, в боевом порядке на центральную улицу въезжали подсинцы. Остановились в десяти метрах от клуба.

– Что-то их сильно мало, – сказал невысокий паренек Дерябину Кольке, подбившему своих ребят на внезапную вылазку.

– Мало, а штакетины где-то успели раздобыть. Не нравится мне все это… Эй, кайбальские, сейчас мы вам морды набьём.

С крыльца в ответ прозвучала угрожающая фраза:

– А вы вокруг осмотритесь, ублюдки чертовы. Все – хана вам.

Смыкая огромный круг, из мрака ночи со стороны школы и Качинского переулка начали выступать темные фигуры подростков.

Палки громко застучали об асфальт. Сначала вразнобой, барабанной дробью; потом, угадывая общий ритм, уже в такт. Деревенские собаки, случайно оказавшиеся на площади, разбегались, поджав хвосты. Сельчане, жившие поблизости и не пожелавшие закрыть ставни на ночь, в спешном порядке торопились отгородиться от внешнего мира деревянными створками.

– Быть беде, быть беде, – шептала бабка Авдотья своему глухому на оба уха деду и истово крестилась.

Дерябин Колька, внимательно осмотревшись по сторонам, с хладнокровием бывалого бойца, о чем свидетельствовали бесчисленные шрамы на его лице, осознал всю безысходность создавшейся ситуации. Все пути к отступлению были отрезаны, такого количества противников ему в жизни не приходилось встречать. Оставалось надеяться только на то, что завклубша вызовет милицию, но кто-то из окружавшей их толпы, будто угадав направление мыслей подсинца, язвительно бросил:

– Ментов не будет, ребята, пока мы вас тут не искрошим! Завклубша домой свалила! Сын у нее больной!

Дружный хохот огласил окрестности, вторя фразе, которая лишала приезжих последней надежды на спасение.

Дерябин задумчивым взглядом обвел своих парней.

– Крепкие ребята. На этот раз случайно прибившихся среди нас нет. Будут стоять, уверен, что будут, – думал Колька, уставившись в одну точку.

Встряхнув головой, чтобы сбросить оцепенение, Дерябин понял, что пора начинать действовать.

– Ну чё встали? Круг из мотоциклов… Быстрей, быстрей, черт вас всех подери, – сказал он тихо, но внятно, чтобы расслышать могли только свои. Взявшись за руль своего «восхода» и выдвинувшись немного вперед, он заложил первый камень в фундамент их будущей обороны.

Над площадью перед клубом повисло молчание. Прошло несколько секунд, и от кольца окруживших стали откалываться звенья людей и с ревом устремляться на жалкую кучку подсинцев.