Дежурные по стране

Ему ассистировал Магуров. Дамы были в восторге от пипеточной Моськи, лаявшей на слона. Парни хохотали над репризой «Серп и молот», потому что роль колхозницы с растрепавшимися косоньками – и где только был раздобыт парик – исполнял упитанный до кровомолочности Яша. Вовка, игравший рабочего, бил Якова Израилевича несуществующим молотом и приговаривал: «Жни, тётка, жни. Не выполняем план, Коба накажет». Когда внимание зрителей стало ослабевать, Женечкин отозвал Магурова в сторону, о чём-то быстро посовещался с другом и громко возвестил: «Миниатюра последняя.

– Идите сюда!

– Давайте к нам!

– Зачем в сторону отошли?

– Ближе к публике надо! – посыпались возгласы.

На это Вовка голосом вождя мирового пролетариата резонно заметил:

– Товарищи, броневик революции не может передвигаться сам по себе! Его необходимо заправить! Генеральный спонсор заправки – немецкая разведка!.. На карачки, Яков Израилевич!

Выпивший Магуров, не соображаясь с приличиями, встал на четвереньки, обозначая бронированную машину.

– Горючее в баке! Трогай, политическая проститутка! Мы ещё покажем этой буржуазной дряни, где раки зимуют! Зачатый в моей голове декрет «О мире и земле» уходит в декрет, чтобы скоро родить в ночь не то сына, не то дочь, а Красный Октябрь!

– Больно же… Послабже не мог ударить? – пробубнил Яша.

– Бил по системе Станиславского, чтобы никто не усомнился в реальности происходящего.

Вовка уселся на броневик, запихал большой палец под жилетку, и машина, безбожно сигналя, с крейсерской скоростью устремилась к центру комнаты. Движение стального колосса революции с вождём наверху было замечено. Группы общавшихся между собой студентов стали распадаться. Разговоры стихли. Магуров и Женечкин не успели проехать ещё и половины пути, а их институтские товарищи в ожидании занимательной комедии уже расселись на зелёных креслах, стоявших по периметру помещения.

– Битый небитого везёт, – хихикнув, шепнула миловидная блондинка своей подруге Галочке. – Вот бы ему на лацкан мою брошь прицепить. Было бы потрясно: Ленин с брошью… Какой он всё-таки симпатичный.

– Который? – спросила Галочка.

– Оба, но особенно тот, который наверху, – часто заморгав глазками, ответила блондинка. – Не замечаешь, что венок ему бы тоже пошёл.