УГОЛовник, или Собака в грустном углу

В его полутьме и суматохе не только нельзя было кого-либо разглядеть, но нельзя было даже отличить женщину от женщины, мужчину от мужчины – просто, одни были в юбках, другие в брюках.

Пошел занавес. Апостол отпрянул в кулисы. Но его тянуло еще разок глянуть в зал, где сидела его бывшая жена – и не было сил этому сопротивляться и ни о чем другом он не мог думать. «Так, значит, ты остаешься?» – как с больным, разговаривал он сам с собою. И тут же посылал себя: «Да иди ты, знаешь куда?» Он, конечно, помирится с Мариной, хотя этим как бы призна?ет её правоту, раз сам ищет примирения.

В полутьме кулис кто-то взял Апостола за плечо. Иосиф Михайлович дружески подмигнул ему.

– Сейчас тебя обрадую. Тебе выпала честь посетить с небольшой группой некую военную часть… тут недалеко – всего полтора часа катером. Сразу же после концерта.

Апостол отупело смотрел на него.

– Я же простужен. Вы не забыли?

– Надо. Это ненадолго. Военно-шефская работа.

– У меня температура. Я весь хриплю.

– Выпей сто грамм за мой счет, я разрешаю. И поезжай.

– Но я не поеду.

– А вот это уже не в моей компетенции, – холодно заявил Иосиф Михайлович. – Шефская работа входит в условия нашего договора.

– Но я болен.

– Бюллетень, – вращая одним глазом, потребовал, не смутившись, Иосиф Михайлович.

– Ладно, – сказал Апостол после долгой паузы. – Я поеду. Будьте вы прокляты.

– Ну вот, сразу бы так, – заулыбался Иосиф Михайлович.

Апостол дрожал, теперь уже не понимая, от озноба или еще от чего.

– Я уезжаю на катере в какую-то часть, – бросил он на ходу Марине.

Она, наконец, обратила на него внимание.

– Ты же болен. Ты сказал об этом?

– Там меня ужином и накормят, – ответил ей Апостол.

Если бы не этот разговор с Иосифом Михайловичем, он был бы сегодня в ударе. Он хорошо знал это состояние, обещавшее успех. Теперь же, выйдя на сцену, он старался только не лязгать зубами, мучимый ознобом. Отработал номер, съел свою порцию аплодисментов, кусачим взглядом шаря на поклонах по залу.

Где-то в коридоре мелькнуло лицо Марины. Из темного угла шел на него Иосиф Михайлович.

Апостол долго околачивался под дверью, в нетерпении ожидая антракта. Уж очень ему хотелось, чтобы Аня пришла за кулисы. А если она и в самом деле придет – катастрофа.