УГОЛовник, или Собака в грустном углу

Всем своим обликом он напоминал десятиклассника-медалиста.

Пассажиры зашевелились, нащупывая в карманах проездные билеты, с опаской поглядывая на ревизора – а вдруг тот возьмет да и высадит и не посмотрит, что билет есть.

– Давно из отпуска, Вася? – виновато спросил он шофера, а его рука уже по-хозяйски выуживала из-под пачки «Беломора», съехавшей к ветровому стеклу, путевой лист.

Ревизор переступил через сумки парня и, придерживаясь за спинки сидений, двинулся по автобусу компостировать билеты.

– Стой, стой, – очнулся разбуженный старик, заглядывая в окно, – а куда мы едем?

– А тебе куда надо? – вплотную приблизился к нему ревизор.

– Ты что, не русский? – прищурился старик.

Ревизор замер.

– Ты это брось, – неуверенно сказал он и погрозил старику пальцем.

– Смотри, и я же виноват, – развел руками старик, – нешто трудно ответить.

– В Высокое мы едем, – ответил за ревизора мужчина в спортивном костюме.

– Тебе до всего есть дело, сиди и молчи, – процедила она, крепко удерживая одной рукой мужа, другой прижимая к себе мальчика лет шести.

– А мне Лаз?ревка, скажем, – задергался старик, – в Лазо?ревку я доеду?

– Давай билет. Куда в билете указано, туда и доедешь.

– Ты это, что же… Ты не должон так. Ты мне правду обязан сказать. А не знаешь – молчи. А-то насоветуют – и бегаешь цельный день, высунувши язык.

– Папаша, давай билет.

– Значит, доеду? Только правду. Ну, смотри, тихоня. Я сорок девять лет в профсоюзах, но… как оселок – один. Пьют, а я не пью. Ну, не могу. С души воротит. Ты, тихоня, пьешь? И пей, и не слушай, всё можно. Но, конечно, в меру. Я подсчитал. 2,5 разрешается от собственного веса. Значит, если весишь 90, то тебе полагается в день по 225 грамм, значит «чекушку». И это для печени не вредно.

– Слушай, папаша, давай билетик, – нетерпеливо перебил его ревизор.

Старик полез за билетом.

– А я не пью. Не желаю я пить, не желаю. И вот, как дурак, еду за медом. У меня старый друг, фронтовик, пасека у него в Лаз?ревке… я правильно еду? Ну, смотри. Я человек умный, понятливый. Жить не умею, и как оселок – один.