Олег Шубинский на каждый день

Олег Шубинский на каждый день

Олег Шубинский

Олег Шубинский давно и плодотворно осваивает тот редкий жанр литературы, в котором до него успешно работали и Монтень и Ларошфуко, из соплеменников по еврейству – Ежи Лец, из собратьев по языку – Василий Розанов. Последний наиболее близок нашему автору. И по стилистике, и по, казалось бы, сиюминутности, необязательности высказывания, и по диапазону – от откровенных физиологизмов – до высокого стиля… На первый взгляд – что в голову взбредет, то и выскажу… Так, да не так.

Вчитайтесь в тексты Олега Шубинского – и вы почувствуете живой нерв наших дней, неравнодушный, ранимый, но всегда ироничный и интересный взгляд мудрого наблюдателя.

Олег Шубинский

На каждый день

© Олег Шубинский, 2016

* * *

Предисловие

«Эта книга была написана…» так начинаются многие предисловия. Но данная книга еще не дописана хоть писалась десять лет, она есть пишется почти каждый день на моем счету в Facebook (multinum).

Кстати, прежде, чем покупать манускрипт, вы можете сходить туда, отведать.

Первая часть книги состоит из коротких рассказов, в которых я рассказываю про себя, своих близких, свои духовные истоки. Я назвал это «Эпос». Но, в отличии от древнегреческого, не все в нем высосано из пальца.

Вторая часть называется «Дневник», хотя это не в полном смысле этого слова дневник. Чаще всего ежедневная запись – это афоризм, в той или иной степени связанная с актуальностью.

В заключение из вежливости, и для того, чтобы увеличить количество строчек в предисловии, желаю вам столь же приятного, сколько полезного чтения.

Эпос

Ностальгия по непережитому

Посвящается памяти моего деда, красного командира, прошедшего три войны.

Конец двадцатых годов прошлого века. В маленьком ресторане на окраине Парижа небольшая компания русских эмигрантов справляет пятидесятилетний юбилей своего лидера, полковника Садовникова. Гражданская война давно проиграна.

Уже не совсем молодые люди сидят без формы, орденов и знаков различия.

Как и каждая встреча, сегодняшний вечер приправлен горечью изгнания и чуждостью французскому обществу. Но официант вежлив, еда отменно-изыскана, водка холодна, а соседи, по-прежнему, куртуазны и задушевны.

Вдруг в ресторан входит человек средних лет в поношенном пальто, явно знавшем лучшие времена. Он направляется прямиком к столу, за которым сидит виновник торжества.