МанИкен и МанИгёрл. Избранная лирика

Трудно представить подобный митинг на площади у Храма Христа Спасителя, но он состоялся, этот митинг, хотя и у другого храма, Храма Победы.

Символично и то, что Наполеон ждал ключи от Московского Кремля на Поклонной горе, как «ждёт», не хочет выпустить их из своих рук, другой герой.

Бюллетеней оказалось мало…

«Вброс людей» забурлил ручьём.

Лизоблюдства всегда хватало,

но Поклонная тут причём?

Здесь любой —

бессребреник Вечности

перед тем, кому есть, что терять,

кто готов до бесчеловечности

несменяемости присягать.

Митинг в пику

волеизъявлений

под слюнявый речитатив

в ящик с прорезью для бюллетеней

всю Поклонную превратил.

Несовместны —

идолопоклонство

и модернизация страны.

Если Путин это – Наше Солнце,

Северокорейцы это – мы.

А в это же время над Болотной площадью горячий воздух из улыбчивых ртов поднимался по тоненьким ниточкам и, кристаллизуясь, превращался в белые шары с лозунгом «нет», написанным чёрным.

10 января 1775 года – на Болотной площади казнили Емельяна Ивановича Пугачёва предводителя Крестьянской войны 1773—1775 годов, в сентябре 2001 в восточной части площади установили скульптурную композицию М. М. Шемякина «Дети – жертвы пороков взрослых».

Тревожные символы, с какой стороны не посмотри.

Стихия

Стихия. Коктейль подавали горячим —

пылала земля и торфяников приторный дым

окутал Москву.

как долька лимона в бокале со льдом голубым.

Стихия… Тебя в моей жизни не будет.

Поймем это позже, увидев – космический взрыв

разводит планеты, обнявшись, прощаются люди,

в надежде терзая молитвенный речитатив.

Стихия… На этом сошлись и расстались.

Стихия, судьба – нам по жизни тащить этот скарб.

Те камни, что с моря привез, и которыми мы любовались —

фонят до безумия, счетчик-дозиметр слаб.

Кто создал магниты в двуполом, двухполюсном царстве,

нас тянет друг к другу, нас в разные стороны рвет.

Всю жизнь, проведя в бесконечных долгах и мытарстве,

блажен, кто успеет, и счастье свое обретет.

Плохое – забудем, пока еще живы, забудем,

Запомним – хорошее, силы дававшее жить,

но в прошлом – язычники, как магнетически любим

все то, что стихией, мы можем себе объяснить.