Сердце нового мира. Книга седьмая

– Ты клялся мне, что она не пострадает! Ты обещал! – подлетела к заискрившемуся барьеру она – в залу входить ей было запрещено, в то время как папа прошёл свободно, – не игнорируй меня! – она скрестила руки на груди, – я тебе и слова не сказала про нас двоих. Я хочу решить проблему с нашей дочерью, а ты…

Ответа от него не было. Я даже не видела, что он делает из-за всё того же барьера.

– Мам, что именно тебя смущает? – аккуратно шагнула к ней я.

Она вздрогнула! Затем оглядела меня с ног до головы и пробормотала:

– Великий бог, я вас всё ещё не различаю…

– Почему не стала говорить со мной, а пошла к папе? – не стала обращать внимание на слегка обидные вещи, которые исходили от неё.

Не узнать свою собственную дочь? Может вчера она не успела запомнить как я выгляжу, однако легче от этого по какой-то причине не становилось.

– Я… поговорим после вашего… собрания, ладно? М-милая, я так переживаю. Зачем ты только… это же не игра совсем! А т-ты… твой папа не позволит им обидеть тебя, хорошо? Я… потом, ладно? – попутно словам она пятилась назад, всеми силами стараясь не смотреть на меня.

Через пять секунд не было ни её самой, ни сбивчивых слов, которые она произнесла.

– Это всё тот же блок? – глядела ей вслед я.

– Нам пора, – не стал, как и всегда, заострять внимание на подобном Фил, – я открыл тебе доступ на этот раз, – лёгкая ухмылка, – ты всегда сможешь уйти. В любое мгновение.

Я мотнула головой, хмыкнула и ответила:

– В следующие разы буду открывать себе доступ сама.

Мой уверенный и холодный шаг в главный зал Совета Танатоса.

– Бабка?! – крик, встретивший нас с Вольтером, – может ещё освобожденных ею рабов позовём? Это Совет Высших, падшая ты…

Я преодолела половину зала, поднялась на центральный постамент за кафедру и обратилась к продолжающему поносить меня, бабушку и всех Хакгардов разом мужчине:

– Уверяю вас, Лорд Брахман, я задержусь в этом зале дольше вас, – внимание на Владыку, – четыре часа ровно. Я могу начинать, или вы планируете ждать опоздавших?

Ответом мне стало всеобщее молчание.

– Это моя дочь! – гордо заявлял он… Князю, – смотри какая строгая! А как мордочку квасит! – он начал улыбчиво кивать, – мой паучок.

Александр, услышав, что это я, а не бабушка, расслабился и продолжил сидеть на своем кресле так, будто у него была весьма кривая жердь за спиной. Поза его никогда не менялась.

У меня появилась секунда, чтобы рассмотреть всё, что было вокруг.