Поиски потерянного храма

И пусть я буду спотыкаться,

и буду на локтях ползти,

и даже нищенствовать стану,

но будет Бог со мной идти.

А знаешь ты, как это сладко,

любви испить бокал вина,

а знаешь ты, как это вкусно,

когда с тобою есть она!

И даже, пусть она отсюда,

тобою прислана туда,

я, всё равно, влюбляться буду

и пить любовь, до дна, до дна!

И на земле, когда сойдусь с ней,

когда придёт ко мне она,

посмотришь, от любви от Божьей,

она уверует в Христа!

Захохотал тут чёрт зловеще,

да громко так захохотал,

что пол во всей пещере этой,

так ходуном и задрожал.

– Ну что ж, не стал меня ты слушать,

не захотел идти со мной,

тогда иди своей дорогой,

ещё мы встретимся с тобой.

И я пошёл, нет, побежал я,

из этой проклятой норы,

боялся очень опоздать я,

хранитель ждал там, впереди.

Под гору вниз я так скатился,

перед Хранителем смутился,

ему уткнулся в балахон,

а он загривок взял ладонью,

по волосам меня провёл

и тихо-тихо мне сказал:

– Я рад, что ты назад вернулся,

под бесом там ты не согнулся,

что веру в Бога не предал,

за перстень душу не отдал.

Слеза его из глаз скатилась.

– Но, что с тобою тут случилось? —

не верил я своим глазам.

– Моложе стал ты, без сединок,

и меньше у тебя морщинок,

и больше радости в глазах.

– За то, что там ты не продался,

а верен Господу остался,

помолодел с тобой и я,

лет пятьдесят с того я сбросил.

Тебе на веру, мне на пользу,

покрепче стала стать моя,

да и с душой там ангел тоже,

помолодел вот так, как я.

Да только вот, ещё нам рано,

идти туда к нему с тобой,

пройти дорогу здесь вот надо,

чтобы вернуться за душой.

Он взял меня рукой под локоть,

с коленок на ноги я встал, а он,

помолодевший стал и гордый,

с надеждой тут меня он ждал.

– Отсюда мы другой дорогой,

теперь туда пойдём с тобой,

где по пути ты встретишь детство,

и окунёшься с головой.

Туда пройдёшь ты ненадолго,

чтобы исправить там грехи,

хотя они в далёком прошлом,

но все же все они – твои.

Ковром поляна там стелилась,

под шелковистою травой,

ручьи в овраге там струились,

переливаясь бирюзой.

А птицы там такие трели!

Над головой всё время пели,

и ангелы, как молоко,

летали там невысоко.

Деревья там в такой управе!

Что голос ты поднять не вправе,

вокруг стоит там тишина

и благодать кругом одна.