Иван-город

Очень хочу поболеть до конца. Страшно, если вдруг выздоровею. Не хочу этого, правда…

Я все полгода не был до конца уверен, но вчера вечером осознал, что это всё происходит со мной. Бог мне напомнил о Сергее. Помните Сергея? Я забыл его фамилию. Я вообще давно о нем не думал, но вчера вспомнил: его голос, глаза, одежду и лицо. Он тогда давно первый рассказал мне о смерти. Он так сильно болел. Мне тогда тоже хотелось заболеть вместе с ним… Но ему было тридцать, а мне не больше четырнадцати… И вот я вспоминаю сегодня, как он, будучи безнадёжно больным, вдруг выкарабкался… Он еще не один год потом жил здоровый с нами.

Помните? Он сидел вот на том стуле… Потом песни стал писать, пел их нам. Потом уехал куда-то… Ну, кто помнит Серёжу? … Да нет… Серёжу уже многие забыли. Многие и знать его не могут, ведь нас тогда было здесь гораздо меньше. А я не забыл. Я хорошо помню, как близок он был к смерти. Я не давал ему проходу и старался чаще видеться с ним в те дни. Он тогда на фабрике работал. Много работал, почти без выходных. Помню, как встречал его на проходной, как провожал до дома. Я бегал за ним, как собака на привязи. Помню, как нас по дороге снегом засыпало, и какой мороз тогда стоял. Я провожал его до дома, и он приглашал меня войти. Он с мамой жил, она нас всегда чем-нибудь угощала. А я всё ждал развязки, выпытывал у него каждое слово. Стремился понять, что он чувствует и о чем думает. Он вот-вот должен был умереть, и я хотел при этом присутствовать. Я помню, как он плакал часто, смотрел в небо и рассказывал о своей боли… А потом он стал поправляться. И поправился. К нему уже во сне дважды приходил кто-то, а он выздоровел… Причем резко. Работу хорошую нашел, в квартиру новую большую смог переехать. Я уже не мог больше его провожать, как раньше, на фабрику. А затем вообще стали редко видеться. Все так радовались за него… Потом новоселье у него было… Почти все тогда пришли к нему. И я был. Как мы только тогда вместились в его квартире? Помню, что обуви было много в коридоре. Кто-то с собакой пришел, и она там спала на сапогах. Все тогда радовались его успехам, благодарили Бога, вместе песни пели. И я пел. Не совсем понимал я нашей радости, но вёл себя, как все. Помню, кто-то обнял тогда Серёжу и сказал, что благ Господь… Я повторил: тоже обнял его и те же слова сказал. Он выздоровел и уехал… Теперь, кажется, в Америке живет. Я тогда грустил сильно, скучал по нему… Но больше всего я переживал, что так и не увидел мёртвого человека.