Слепи мне счастье…

Я искал ответы на все эти вопросы, а поскольку был человеком практично – индивидуально организованной натуры, то спустя время понял – мое так называемое «счастье» ничем не отличалось от «счастья» любого другого: оно такое, чтобы «примкнуть, подчиниться и наесться». Оно полностью зависело от обстоятельств. Пока все шло гладко, я был счастлив, а когда дела шли в разнос, а у меня на душе становилось мучительно безысходно. Вот такой сложился порочный круг.

Я был как лодка в море, которая попала в волны: обстоятельства.

Видимо, именно на такой случай в Библии появилось слово, очень подходящее для описания такой жизни: ад.

Я не знал тогда еще, что жизнь – это не высокие горы, за жизнью надо нагнуться.

Я не знал никого, кто бы жил по – другому; я не знал никого, кто мог бы научить меня жить по – другому; я не знал никого, кто мог бы дать мне силы изменить жизнь. Все вокруг только говорили мне, что я должен делать, но никто не мог дать мне силы, чтобы это делать. Я начал испытывать постоянную неудовлетворенность, скрытый заглушенный стон: человек, который мечется в поисках смысла и применения своих недюжинных сил.

Я был искренен в своих попытках найти значение, истину, смысл и, конечно, чувствовать себя счастливым.

Но вот однажды мой дед, прошедший две войны – Финскую и Великую Отечественную – рассказал мне о женщине, которая во время войны жила со своей семьей в Воронежской области. Как – то вечером они сели обедать, и на столе лежало шесть отварных картошек (у них с мужем было четверо детей).

Это была вся их еда, едва ли не вся жизнь в этих шести картошках.

Неожиданно в дверь постучали люди и говорят: «Дайте нам что – нибудь поесть. Мы беженцы. У нас дети умирают от голода». Женщина отдала две картофелины. Увидев такой, на его взгляд, безрассудный поступок жены, не выдержал муж – оделся и ушел из дома. Он бросил детей и сказал: «Ты не мать, ты – волчица: своих детей оставила голодными!» И женщина осталась одна с детьми (в отличие от мужа, она не бросила их).

А спустя небольшое время, немцы стали приближаться к селению, в котором жила эта женщина.

И она с детьми бежала через степь, бежала к железной дороге, чтобы уехать подальше от пекла войны. Бежать надо было километров четыреста. У нее был мешок с наскоро испеченными пресными оладьями: просто мука и вода. Пока они бежали, лепешки растряслись и превратились в крошево. Вечером, перед сном, женщина дала каждому ребенку по горсточке этих крошек. И все: другой еды не было.