Праксиология. Рассказы о человеке и человеческой деятельности

 – А ты уже заготовил дрова?

– Так, этого добра у меня всегда в достатке, – улыбнулся Столяр. – Слушай, а где мои одеяла?

– Какие твои одеяла? – Спросил Та-ка, добавляя в чашки понемногу травяной настойки и меду.

– Так, те, которые вместо тумбочек…

Та-ка вдруг замер с чашкой в руках. Было видно, что какая-то мысль пронзила его. Он резко встал. Потом медленно сел.

– Ах, эти… твои одеяла. Но ты же сам сказал, что одеяла тебе не нужны и мы договорились, что у меня по-прежнему твои тумбочки. Все четыре.

– Но ты же обменяешь их мне на одеяла? Жена говорит, что по всему, зима будет холодной, надо бы взять одеял.

– Конечно, – задумчиво произнес Та-ка. – А сколько одеял ты хочешь за свои тумбочки?

– Как сколько? – удивился Столяр. – Все шесть.

– Но это же я обменял на шесть… – начал было Та-ка, но, заметив, как сощурился Столяр, замолк.

– Правильно, – сказал Столяр, поставив пустую чашку на стол и вытирая рукой вспотевший от горячего напитка лоб. – А через неделю – наш осенний базар. Может я на этом базаре сменял бы свои тумбочки за семь одеял.

Столяр поднялся. Та-ка принес одеяла.

– Ну, бывай! – попрощался Столяр и ушел.

Та-ка опять уселся за стол.

– Вот, незадача, – вздохнул он. – Ну, зачем я сказал Столяру, что получил за его тумбочки шесть одеял. Сказал бы – пять… Он бы и на пять согласился. Тоже мне, меняла! Про то, как Столяр на базаре меняться умеет, так про это весь поселок потом анекдоты рассказывает.

Та-ка вначале ждал базар с тревогой. Но каждый раз оказывалось, что именно за неделю базара, он получал больше подарков, чем за весь год.

Та-ка налил еще кипятку и добавил ложку меда. Мед давал ему Пасечник за помощь в обмене. Сам давал.

– В самом деле, – подумал, Та-ка. – Пасечник сам дает мед. И Столяр сейчас сам предложил полочку… не одеяло! Одеяло бы он не предложил. На одеяло он бы не согласился… А почему я согласился на полочку? Да потому что подарок!

Та-ка аж поперхнулся, вспомнив это постылое слово, закашлял, встал из-за стола и пошел мыть чашки.

– А если бы я ему с самого начала сказал, что одеял было пять? – продолжал он размышлять, вытирая чашки. – То это был бы обман. Это не честно. Так нельзя. А кто сказал нельзя, и с кем это я все время разговариваю?

Та-ка положил чашки на полку, сел на кровать, поправил подушку и лег, закинув руки за голову.

– Да, обманывать нельзя. Все равно позже все всплыло бы.