Революция 2017. Предвидение

Там было непривычно свободно, если не сказать пусто. Пообедав, он поднялся к себе, оделся и спустился в гараж, где стоял выделенный ему Хохловым Форд с затемненными стеклами. На этой машине он еще не ездил. Но завелась она без проблем.

Он проехал мимо стоявшей во дворе своей машины и, оказавшись на улице, направился в сторону центра. Шедшие впереди по тротуару двое мужчин и женщина остановились и неуверенно протянули к его машине руки. По полевому загару их лиц он догадался, что это были колхозники. Какое-то время он боролся с собой, но любопытство взяло верх, он остановился и поднял стекло двери.

– Вы нас не подбросите к центру? – спросила женщина и вдруг смутилась. – О, извините, Константин Алексеевич, это вы?

– Я. Здравствуйте. – Он открыл дверь. – Садитесь, пожалуйста. Мужчины сзади, женщина впереди.

– На лихом коне, – добавил весело один из мужчин. Он был чуть старше Верхова, а, может, одногодок ему, если учесть, что крестьяне, как правило, выглядят постарше горожан.

Когда они уселись, Верхов поинтересовался:

– На митинг?

– А куда еще? – ответила женщина.

Верхов мысленно похвалил ее за то, что она надела шубу и покрыла голову теплым пуховым платком, который ее нисколько не старил. Ей бы он дал лет сорок не больше.

– Вы из…?

– Из Масловки. Вы у нас были месяц назад, открывали новый коровник. Я Варя, помните, я вам ножницы подавала? Я там теперь главная над доярками. А колхозы опять грозятся ликвидировать. Как тогда, когда вас выкрадывали. Поэтому у нас все до одного отправились на этот митинг в защиту Паршина и вас.

– Пока что одни мы прорвались, – вмешался второй мужчина, самый старый из них, уже за пятьдесят, но его очень молодила модная синяя кепка с большим козырьком и тоже синяя куртка с капюшоном, отороченным серым мехом. Да и представился он без отчества, просто Дмитрием. – Скоро и другие здесь появятся.

– Опоновцы, если вы не знаете, перекрыли все въезды в город, – пояснил молодой, которого звали Иваном. – Там везде очереди из машин образовались в полкилометра.

Одна машина пошла на таран в бок опоновской, так у нее выбили все стекла, а людей, их в ней было шестеро, избили до полусмерти дубинками. Пешими прорваться как-нибудь можно, но никто не хочет оставлять на опоновцев машины, от злости те ведь могут их изуродовать. Перед нами было машин двадцать. Мы поняли, что спорить с опоновцами бесполезно, ну, я первый оставил свою «Ниву», и мы, прихватив вот эти плакаты, прямиком направились по полю в город.