Я, ты, он, она… Путевые заметки

Мария умерла, туда поселилась тетя Дуся с семьей, которая потом долго была нашей соседкой. Дом и сейчас стоит на углу улицы профессора Попова и Вяземского проспекта. В квартире было печное отопление. На кухне стояла дровяная плита. Печи с изразцами сохранились и потом, когда дома газифицировали. Ванной не было. Мы все ходили в баню. Жили на первом этаже, и при наводнениях погреба заливались водой. Я застала одно сильное наводнение 1954 года, когда в люк около нашего дома с урчанием и грохотом уходила вода, а по Песочной улице (так всегда называли и называют в нашем доме улицу проф.

Попова) в направлении теперешнего ГАИ плыли на лодках.

Так с 1931 года все поселились в Ленинграде. Правда, папа сказал, что его потом на год отправили обратно в деревню, где он пошел в школу, окончил первый класс, причем очень плохо, на двойки, что странно, так как школу папа окончил очень хорошо, а институт с отличием, причем со Сталинской стипендией…

Папа всегда говорил, что в его воспитании большую роль сыграл сосед сверху, который, будучи профессором и не имевший своей семьи, привечал любознательного мальчишку, давал ему книжки из своей библиотеки, даже подарил сказочный альбом марок, хранящийся у нас до сих пор.

Сам он погиб в блокаду. Имя его, к сожалению, не сохранилось.

Еще живя в деревне, папа водил своих младших сестренок за грибами, за рыжиками. Учитывая, что в 1931 году папе было шесть лет, Нине – пять, Оле – четыре, а Лизе – три (полуторагодовалый Леша с ними не ходил), стоит задуматься, где же росли эти рыжики, или как дети находили дорогу обратно? Может, это тоже из области легенд?

В Ленинграде дед работал в булочной, бабушка шила, потом они оба дома шили шинели.

Папа до сих пор вспоминает, что как-то, придя к деду на работу в булочную, набрал все девятки и потом выбил по кассе 9999.99. И дед промолчал, не ругал его.

Дед болел туберкулезом, и бабушка получаемые для него белые булочки и масло меняла в блокаду на черный хлеб – его давали больше. Но все выжили.

Нина и Оля пошли работать в 14 и 13 лет, и долго потом доказывали, что они блокадники, несмотря на медаль «За оборону Ленинграда», больно молодые были…

Папу в 1943 году в 17 лет забрали в армию и сразу бросили на Пулковские высоты. Он до сих пор не может спокойно об этом говорить. Забрали 1 января, а прорыв блокады был 27 января. Необученных мальчишек положили на снег как пушечное мясо, пытаясь поднять их в атаку, и там и тут оставались серые пятна шинелей.