Будни ангелов

Молчание родилось всего несколько недель назад, в ночь невыплаканных слез. Когда после неудачной фразы все вдруг сломалось. Еще можно было сказать, «прости, просто не знаю, что на меня нашло», но момент был упущен. Молчание, похожее сначала на недоразумение, густело, уплотнялось, постепенно превращаясь из маленького облачка в тучу, а потом – в плотную завесу, почти стену…

Теперь, когда прошло время, Аня рискнула открыть альбом с фотографиями и посмотреть ему в глаза.

II

Это невыносимо. Противоестественно. Залитый солнцем берег, море, ласкающее песок, легкий южный ветерок и… детский плач. Он оглянулся в поисках источника. Малыш пытался обратить на себя внимание мамы, но она не слышала его. Пьяный смех и дым сигареты диссонансом врывались в гармонию. Рядом с мамашей крутился шоколадного цвета парень – наверное, работник пляжа. Дама была увлечена и не обращала внимания на ребенка.

Егор смотрел на женщину и, невольно, в его воображении возникла совсем другая картинка: фавн в полосатой майке, с шоколадными плечами, хвостом и козлиными копытцами поит зельем бестолковую пастушку, которая, забыв свое дитя, уже колышется в красновато-оранжевых волнах наслаждения.

Ребенок, будто оказавшись по другую сторону стеклянной стены, в чистом свечении тянулся к матери. В его ауре то и дело мелькали сероватые пятна тревоги.

Егор потянулся сознанием к «пастушке» и получил звонкую оплеуху – «Отвали!» Демоны уже прочно завладели ее одурманенным сознанием. Тревога ребенка усиливалась, от его ауры потекли к фавну золотые ручейки энергии.

Тогда Егор направил свое внимание на ребенка и начал плавно дышать вместе с ним, успокаивая мальчика. Мальчик услышал. Перестал плакать, сероватые пятна стали исчезать. Он подошел к Егору и уселся на его колени.

– Кушать!

Фавн снова превратился в грязноватого парня. Оранжевое облако растворилось, и мамаша очнулась. Одернула юбку и побрела вместе с сыном с пляжа.