Одиночество зверя

Его предложение полностью соответствовало закону, и наше с ним взаимодействие по сей день полностью определяется правовыми рамками. Какие могут быть договорённости? Если единороссы хотят видеть его премьером, а я предложу им другую кандидатуру, они откажутся её поддержать, и я сразу окажусь в глазах народа Ельциным, насилующим парламент. Дума ведь утверждает кандидатуру премьера, предложенную президентом?

– Утверждает, кто же спорит.

– Вот он тогда сразу и внёс ясность. Что я мог противопоставить его планам? Первый год после выборов Думу даже распустить нельзя.

Назначить врио? Это уж такой знак девяностых, что все сразу принялись бы ждать расстрела очередного парламента.

– А чем бы Покровский подпитывал верность «Единой России», оставшись никем? Они любят президента, а президент у нас – ты. У тебя все рычаги, у Покровского по истечении срока полномочий оставалось только реноме.

– Его реноме многого стоит. Чтобы вступить в равную борьбу, мне следовало сколотить свою собственную партию, не вступая в открытый конфликт с боссом.

А у него ведь рефлексы армейские, он признаёт самодеятельность только в заданных им самим рамках. Помнится, тогда ты мне таких вопросов не задавал.

– Не задавал, – без боя согласился Антонов. – Подумал, дают – бери.

– Вот именно. И я подумал. Может, Покровский правильно сделал, выбрав меня? Я теперь думаю, он держал в уме такую возможность, ещё когда вытаскивал меня в главы администрации и в премьеры. Возможно такое?

– С Покровским – вполне.

Он не обязательно верил в свою вечную победу, но определённо выбрал тебя на должность правой руки. Разглядел способности…

– Царедворца? – самоуничижительно скривился Саранцев.

– Определённо нет. Придворные – народ опасный. Чуть унюхают слабину – и нож в спину. Здесь что-то другое. Я ведь принёс их прожекты с собой, можешь ознакомиться.

Антонов гулко хлопнул об стол принесённую им тонкую кожаную папочку и выудил из неё несколько листов компьютерной распечатки, переплетённых в голубоватую целлулоидную обложку.

На титуле красовался штамп аппарата правительства и гриф «Секретно».

– Зачем им понадобилось секретить документ, подлежащий оглашению через несколько дней? – искренне удивился Саранцев.

– На сей раз утечка не планировалась, – безразлично пожал плечами Антонов. – Наверное, генерал решил использовать эффект внезапности и, следовательно, обойтись без разведки боем.