Одиночество зверя

Собирали всех в одной комнате, выходил Сургутов и объявлял: вот этот вывалил все свои листовки в мусорный бак и целый день шлялся по разным своим делам. Такие вещи никому прощаться не будут впредь, а теперь предлагается виновному собрать вещи и удалиться.

– Он пытался что-то объяснить, оправдаться, обвинить Сургутова в клевете?

– Нет, он принял вид, будто ему всё равно.

– Ему действительно было всё равно? Возможна такая ситуация, что он несколько недель исполнял свои обязанности не за страх, а за совесть, но тот конкретный день ему понадобился для личных нужд? И, предположим, тот же самый Сургутов не дал ему отгул?

– Вполне.

– Хорошо, а девица с неправильным ухажером?

– Кажется, горько плакала, но сочувствия не снискала.

– Что говорили добровольцы про неё?

– Что ей следовало сразу предупредить о своём приятеле, не маленькая.

– При найме новых сотрудников им задают вопросы о порочащих связях?

– Не столько о связях, сколько об убеждениях. У них тут целый вопросник разработан, по-моему не без участия психологов. Никого не спрашивают напрямую, какой партии они симпатизируют, но через всякие околичности и через вопросы об отношении к афганской и чеченской войнам вычисляют своих.

– И каков же правильный ответ на вопросы о войнах? Меня тоже спросят?

– Не знаю, станут ли терзать тебя, но вряд ли. А правильный ответ, насколько я понял, состоит в следующем: в Афган вообще не нужно было лезть, с Чечнёй – другого выхода не оставалось. Но в развёрнутом виде есть продолжение: в Афгане следовало больше сделать с материально-технической точки зрения для обеспечения победы, в Чечне – следовало навербовать несколько дивизий контрактников, хорошо их вооружить, оснастить и оплачивать, после чего последовательно воевать до полного истребления банд без всяких попыток мирного урегулирования.

– И все ныне здесь работающие отвечали именно так?

– Не думаю. Но здесь точно нет ни одного человека, назвавшего эти войны преступными.

– А этот Покровский – что, за восстановление Советской власти и всё такое прочее?

– Понятия не имею. Я же здесь совсем недолго. В программе у него всё больше о восстановлении законности.

– Ну и правильно.