Одиночество зверя

Они сошлись в обкоме: высокий, плотный и лысоватый, обладатель мужиковатой физиономии и высшего образования Зарубин и чем-то похожий на него, но почти на голову ниже, с лицом то ли Вольтера, то ли бывалого иезуита, Покровский. Проговорили около часа в запертом кабинете, откуда коммунист вышел обозлённый, а генерал – в крайне хорошем настроении. Своим он шепнул по секрету, что потребовал от Зарубина подать в отставку и провести на съезде партии, а лучше голосованием всех первичных организаций, выборы нового состава ЦК и секретариата.

– Зачем? – не понял Зарубин очевидных замыслов своего визави.

– Я хочу занять ваше место, если люди окажут мне доверие, – ответил тот с прежним выражением лица.

– Вы имеете право принять участие в выборах на следующем съезде, – с трудом выдавил из себя ошарашенный и сбитый с толку функционер, – если вступите в партию и получите поддержку областной организации.

– Такой вариант меня не устраивает. Ротацию следует произвести немедленно.

– Что за спешка? – возмутился Зарубин, начиная понимать, что его собеседник вовсе не создан для игры в поддавки.

– Вы только что проиграли президентские выборы. В ситуации, когда для победы требовалась только решимость, желание и способность взять власть. Без революций и переворотов, совершенно в рамках действующего законодательства. Но вы струсили.

– Я не струсил! Попробуйте сами протаранить эту махину, тогда и высказывайте свои умные замечания!

– Я попробую.

– Вам нужны? – никак не мог понять Зарубин, мысливший себя работодателем перспективного и политически молодого генерала. – Вы кем себя воображаете?

– Во всяком случае, не марионеткой и не комнатной собачкой, – сухо пояснил Покровский, пришедший на встречу исключительно ради удовольствия вытереть ноги о человека, которого презирал.

Зарубин вывалился из кабинета разъярённым и запретил помощникам раз и навсегда упоминать имя заслуженного хама, а его собеседник вернулся в свой импровизированный штаб, который тогда ещё располагался в его собственной квартире.

Настойчивость либерал-демократов в попытках общения с многообещающим кандидатом и вовсе столкнулась с глухим неприятием и завесой молчания.