Одиночество зверя

– Тебе можно хоть сейчас – на трибуну либеральной оппозиции.

– Да причём здесь оппозиция! Ты, например, со мной не согласен?

– Зачем же! Вполне согласен, возразить нечего. Не знаю уж, кто и возразит-то! Коммунисты тоже согласятся.

– Вот именно. Дело не в трибуне оппозиции, а в методах и в людях. Невозможно выступить по телевизору и объявить с завтрашнего дня беспредельное торжество законности и всеобщее экономическое процветание. Одного желания мало. Нужно построить самовоспроизводящуюся систему, которая через апеллирование к естественным запросам людей обеспечит законность и процветание, и без ротации партий у власти такая система невозможна.

– Я тебе больше скажу – ротация партий тоже невозможна, поскольку партия, однажды проигравшая выборы, больше никогда их не выиграет. Во-первых, все её члены разбегутся по более приятным местам, во-вторых, человек в кабинке для голосования, увидев её в бюллетене, всякий раз будет думать: «Ну, эти уже порулили, и ничего у них не вышло; надо кого-нибудь другого подобрать».

– У нас есть партии, проигравшие выборы не один раз, – возразил Саранцев.

– У нас есть партии, ни разу не побеждавшие на выборах. Точнее, считающие победой получение мест в Думе и даже не мечтающие о большинстве, хотя бы относительном. Они прекрасно понимают: единороссов им не обойти. Во всяком случае, пока Покровский – на вершине или где-то рядом с ней.

– Мы можем сколь угодно долго соревноваться в цинизме, но ты ведь не станешь спорить – статус-кво нужно менять.

– Нельзя же менять негодное на что угодно. Как выйдет. Может ведь оказаться хуже прежнего – готов принять на себя такую ответственность? В своё время и Николай, и Горбачёв уже пытались улучшить прогнившую систему – потом, наверное, сами результатам удивлялись.

– Предлагаешь наблюдать за распадом и бездействовать?

– Предлагаю тихо и мирно бороться с коррупцией, без всяких твоих закидонов.

– С ней можно ещё хоть сто лет бороться, и ничего не изменится, пока сохраняется система.

– Думаю, на сто лет даже тебя не хватит, а пока поборемся. Целее будем. И страна, кстати, тоже. Главное – не уронить власть на дорогу, как в семнадцатом и девяносто первом.

– Завтра нефтегазовые цены рухнут, и власть-таки упадёт именно на дорогу.

– Завтра они не рухнут, не надо меня пугать.

– Я фигурально выражаюсь. Пускай не завтра, а через год-другой. Или через шесть месяцев.