Книжный червь. Повесть

Да, конечно, после него будут другие, но никто про него уже никогда не узнает. А почему? Потому что лист после себя ничего не может оставить. Кроме прошлогодней красоты, да и о ней за зиму уже все забыли. А человек – это создатель! Он может создать новую материю! Материю, не подвластную времени… Разве это не счастье? Разве это не блаженство?»

Глава шестая

Через две недели вернулись жена и дочь. Платон чувствовал, что жена к нему холодна, но он думал, что из-за его профессиональных трудностей, и никак не предполагал, что из-за другого мужчины.

В типографии ему внятно объяснили, что все выплаты уже произведены:

– Но как же так? По моим подсчетам, вы мне должны выплатить еще около двадцати пяти тысяч, – возмутился Платон.

– Я вас уверяю, что мы вам выплатили все до единой копеечки! – ответил бухгалтер.

– Нет, что касается заработной платы за май, то тут у меня вопросов не возникает, а что касается отпускных, то, я уверен, мне недоплатили двадцать пять тысяч!

– А-а-а-а, вы имеете в виду отпускные! Да, отпускные в этом году маленькие, всего десять тысяч!

– Но как же так? – возмущенно выкрикнул Платон Геннадьевич.

– Рабочих дней было в мае немного, одни праздники, вот и отразилось все на отпускных. Скажите спасибо нашему правительству, это они придумали столько отдыхать!

– Да при чем здесь правительство? В прошлом году отдыхали в мае так же, а отпускные я тогда получил тридцать пять тысяч, а в этом году, по-вашему, только десять?!

– В этом году отпускные выплачивали только с белой зарплаты, а в прошлом году еще и по черной ведомости давали!

– А как же мне теперь жить? На десять тысяч все лето? Мне же нужно что-то есть, выплачивать кредит, да и вообще, у меня несовершеннолетний ребенок!

– Платон Геннадьевич, не нужно здесь кричать.

– Мария Никифоровна, а вы не боитесь, что я обращусь в налоговую инспекцию?

– Платон Геннадьевич, ну вы ей-Богу как ребенок! Чего вы им предъявите? У вас есть доказательства черного нала? Идите домой!

В таком состоянии Платон не мог пойти домой, и он направился прямиком к директору:

– Александр Федорович, разве так можно?

– Вы меня извините, Платон Геннадьевич, но я вас не совсем понимаю.