Книжный червь. Повесть

Много лет назад, когда страна захлёбывалась литературной макулатурой, развращающей, человека, вкусы, и многих уже начинало подташнивать от всего этого, я сидел в компании большого критика, в прямом смысле этого слова, декана кафедры критики литературного института им. Горького В. Гусева, мы говорили о большом упадке настоящей русской литературы, тогда он сказал, что похоже, читатель начинает уставать от всей этой непотребщины, что она перестаёт усваиваться, что придёт время и появятся новые писатели и первым бестселлером, который будет написан, будет тургеневская « Ася».

Это не тургеневская «Ася».

Это только правильный выбор.

Только радостно уже, что дождался.

Мне выпала честь быть председателем жюри литературной премии Союза писателей и я рад, что именно я инициировал присудить автору первую премию 2018 года за лучший роман о писателе,

у которого в данном романе появилась мечта о вершинах писательского мастерства, как, похоже, у самого автора, написать новый роман о Мастере и Маргарите.

Посмотрим.

Владимир Крымский.

Писатель, член высшего Совета творческого мастерства профессиональных Союзов и общественных объединений и Литературной Палаты России.

Книжный червь

Глава первая

Теплым майским вечером ближе к десяти часам в дверь позвонили.

– Ну, наконец-то, а то я подумал, что уже вас не дождусь, – высказал Платон.

– Извини, немного запоздали, – ответили вошедшие.

– Это правда? – поинтересовался Петр.

Петр был чуть полноватым человеком невысокого роста. Волос на голове Петр не носил, он их предпочитал брить вместе с лицом, утверждал, что так легче мыслить, ничего не давит на мозг. Он был очень добрым и отзывчивым, особенно в отношении своих друзей.

– Что правда? – переспросил Платон.

– То, что мне сказал Семен, – продолжил Петр.

– Да, это правда, нас действительно отправили на все лето за свой счет.

– Водку, как обычно, в морозилку? – перевел разговор Петр.

– Конечно! Ты же знаешь, я теплую не пью, – ответил Платон.

Платон при ответе сморщил лоб, он всегда так делал, когда ему что-нибудь не нравилось. Он был среднего роста, свои белоснежные волосы, Платон зачесывал на левую сторону. Брови на его переносице были сросшиеся, но это его совершенно не портило, а наоборот, делало еще более брутальным. Одну бровь он умел в момент сморщивания своего лба поднимать наверх и таким образом казаться свирепей.